Но он только отшвыривает ее в сторону, даже не глядя, а черные, сверкающие глаза безумно и как-то почти слепо мечутся по комнате.
Она врезается гвоздями прямо в его плечо, но Бадрид даже не останавливается.
Только вижу, как плотно сжаты челюсти. Как огненная струйка крови плывет по его лицу, засталая глаз. И его дикий, бешеный, безумный крик, что разрывает пространство.
— Мари!
Но я проваливаюсь в темноту….
А после чувствую, как меня подхватывают крепкие руки.
Замутненным взглядом сквозь дым вижу его лицо.
Преграды между мной и окном, казавшиеся мне нереальными, расшвыриваются, как перышки, отлетая во все стороны.
Пламя взметается сильнее. Накрывает с головой, когда он делает шаг через окно.
Мне кажется, мы сейчас просто сгорим. Поджаримся живьем.
Но уже через миг я, закашливаясь, вдыхаю свежий воздух.
Не верю. Не верю, что все позади. Что он… Смог…. Это же невозможно!
— Все хорошо… Тс… Моя девочка… Не смотри. Не смотри туда.
Закрывает мне глаза, пронося дальше.
И вдруг резко отшвыривает в сторону.
На траву. У самой ограды. Так, что мой бок ударяется о холодный металл.
Наваливается сверху и вот теперь уши разрывает настоящим грохотом. Хоть Бадрид с такой силой зажимает их, что, кажется, сейчас лопнет моя голова!
Толкает ногой дверцу калитки и кубарем, перекатом, увлекая за собой заставляет катиться вниз… А его руки крепко держат. Оплетают все тело. Закрывают от ударов.
И в нос забивается этот жуткий запах. Запах спекшейся крови и выжженной кожи. Горелого мяса.
Запах, который я уже не забуду никогда. Он намертво останется во мне. Его и столетиями теперь не вытравить!
— Ты как? Все цело?
Мы уже внизу. Под холмом, на котором был выстроен наш дом.
Капли вдруг хлынувшей грозы ледяными иголками падают на кожу.
Он лихорадочно мечется глазами по моему лицу.
Я молчу, не в силах даже выдохнуть.
— Не молчи, Мари. Не молчи, — кажется, даже с его губ сейчас вылетает едкий ядовитый дым.
— Ты пришел… — шепчу, пораженно всматриваясь в его лицо. Впиваясь глазами.
— Бадрид. Ты ведь мог там… Погибнуть!"
"— Я сказал, Мари. Я тебя не отпущу. Сдохну, а не отпущу. В любое пекло за тобой спущусь. Из любых лап вырву. Всегда, Мари! Всегда, моя девочка! До последнего вздоха!
И я верю. Я не могу не верить тому, что так жарко, гулко стучит сейчас в моем сердце.
Цепляюсь за него руками.
Сама тянусь к губам, впитывая в себя этот поцелуй, полный горечи, падающей на нас сверху воды и крови.
— Я чуть с ума не сошла.
