Перебираю руками платья, одежду. Здесь все. Даже запах родной. Запах дома. Детства. Безмятежности и мечтаний!
И задыхаюсь.
Кто не терял свою жизнь, свой дом, свою историю, не прощался с ними навсегда, выдирая с мясом, тот никогда не поймет этих горячих, обжигающих слез.
Вздрагиваю, когда чувствую, как меня накрывают крепкие руки.
А я даже не услышала, как кто-то вошел в комнату.
И улыбка сразу сползает с лица, когда разворачиваюсь. Смотрю в лицо Бадрида.
Сейчас он совсем другой. Не такой, как в последние разы.
На нем идеально отглаженная одежда, а лицо больше не кажется таким постаревшим и уставшим.
Оно снова спокойно. Каменно спокойно.
Только между бровей залегла тяжелая складка. Легкая седина серебрит виски. И… На идеально лежащих волосах видны следы огня. Едва-едва. Значит запах гари имел под собой правда очень серьезные причины.
— Ты не так начали, Мари.
И только его глаза. Дикие. Почти безумные. Лихорадочно мечущиеся по моему лицу срывают каменную маску.
— Все вышло не так. С самого начала.
Но историю не изменить, Мари. Даже если я выгрызу себе вены. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтоб перестала так шарахаться, когда я прикасаюсь к тебе. Изменить прошлое не в моих силах, Мари. Я отдал бы всю свою кровь, если бы это было возможно. Я не прошу прощения. Это было бы слишком абсурдно. Но я прошу тебя, Мари. Прошу. Дай нам шанс.
О, Боже.
Снова не верю собственным глазам!
Он…
Он опускается на колени.
Обхватывает руками мои бедра.
Прижимается подбородком к животу.
И эти его глаза.
В них столько боли. Раскаяния. Дикой боли.
В них больше. Стократно больше, чем в любом из слов.
— Я люблю тебя, Мари, — рвано, с хрипом выдает эти безумные слова.
— Люблю. Впервые в жизни я говорю это слово. Впервые чувствую такое… В тебе. В тебе вся твоя жизнь. И ничего не важно. Гордость. Честь семьи. Вся наша империя, выстроенная годами. Когда я чуть тебя не потерял, то понял. Все это песок. Пыль. Мишура. Я не думал, что способен на чувства. Считал это уделом слабаков. Но… Ты будто вдохнула мне под ребра другое сердце.
Новое. Колотящееся там, внутри. Тобой. Твоим светом. Твоим запахом. Твоими губами и твоим именем. Я вырывал тебя. Тебя и это новое сердце из груди. Вырывал, как мог. Но это сильнее. Сильнее всего, что существует в мире!
— Когда ты лежала там, на земле. Такая бледная. Такая хрупкая. Без чувств… Мари, я десять раз душу дьяволу готов был продать ради того, чтобы ты вернулась! Чтобы жила! И я клянусь тебе. Я не исправлю прошлого.
