А она…
Она в руках, как тряпичная кукла!
Каждый раз я надеялся на чудо!
Целовал.
Ее плечи. Ее руки. Ее волосы.
Шептал. Говорил. Орал.
И хотелось выть. Потому что чудо не свершалось!
Она так и оставалась такой же неживой. Такой же, будто тряпичной куклой в моих руках!
А теперь…"
"Теперь все слова забились куда-то в глотку. Встали там острым колючим комом.
И мне дико.
Дико понимать, что не могу прикоснуться. Не могу, как прежде, свободно вдыхать ее запах. Такой одуренный. Такой единственный. Такой манящий и сводящий с ума!
Черт!
Она моя!
Моя Мари!
Моя во всех смыслах!
Принадлежащая мне до кончиков ногтей!
Тогда почему теперь, когда она очнулась, все вдруг стало иначе?
Ее первый взгляд.
Как она отшатнулась.
Почему?
Почему в ее глазах столько страха и недоверия?
Я хотел бы обнять.
Прижать к себе так, чтобы ее сердце забилось у меня под ребрами.
Зацеловать. Зацеловать ее всю. Каждый миллиметр кожи! Губы. Глаза!
Но…
Ее взгляд
Он будто ставит между нами барьеры.
Невидимую. Прозрачную.
Но до безумия толстую стену.
А я хочу ее.
До одури.
До боли в каждой мышце.
Быть в ней.
Прижать к себе.
Не секс. Нет.
Это большее.
Это такое, что выворачивает каждый нерв наизнанку. Вырывает мясо, отдирая его от костей.
Моя. Моя. Моя.
Но почему такая чужая?
Моя Мари…
И сейчас. Я еще больше чувствую бессилие.
Мне словно со всего размаху ударили под дых.
Но ничего. Главное, что она очнулась. Здорова. Скоро придет в себя, тут я уже верю Авдееву.
Может, он и прав.
Мне нужно отдохнуть.
Набраться сил.
От недели без сна мне будто стекла в глаза насыпали.
Наверное, плохо вижу. Поэтому и не пойму ее взгляда.
Когда он спросил, кто она мне, все внутри перевернулось.
В тот же день приказал приготовить комнату на женской половине. Убрать подальше всю прислугу, которая знала о Мари. Приказал Ирме набрать новых людей.
А этих… Этих специально отправил на остров. Просто так уволить было бы слишком проблематично.
У людей языки длинные. У черни особенно.
И пусть они болтают где-то на рынках, где люди нашего уровня их не услышат.
Никто. Никто не должен знать, что Мари была среди них!
Она спала.
И я видел. Я видел в ее чертах Ангела.
Чистую. Невинную.
Нет!
Она будто не из той семьи! Совсем другая!
И я…
Я должен ее уберечь, когда очнется!
Не знаю, как.
Но Мари не заслужила всего этого.
Не заслужила быть просто выкупом. Расплачиваться за чужие грехи и разнузданность.
Я сделал ей больно?
Да.
Как только можно сделать больно женщине.
