Она замерла на миг, а у меня за это мгновение сердце совершило кульбит и проклятые слёзы всё же покатились по щекам.
Не выдержав непривычного ощущения, я вырвалась, а Настя, не глядя на меня, развернула коляску и поехала в направлении катающегося на лошади Саше. Остановившись в нескольких метрах, замерла, будто любуясь ребёнком.
Девушка больше не касалась меня, но неприятное ощущение в груди не исчезло. Оно росло и нагнетало страх. Даже дыхание перехватило. Правильно говорил отец, что жалость — это заразная болезнь, убивающая дух.
Одно объятие, а мне уже страшно до потемнения перед глазами. И я даже не могла сказать, чего именно я боюсь. Может, это предчувствие беды?
— Что с тобой? — подошёл отец.
— Мне… нехорошо, — призналась я.
— Саша! — крикнул папа. — Поехали домой, на сегодня хватит.
— Я ещё хочу! — захныкал сын.
— Мы ещё вернёмся, — пообещал его дедушка и помог спуститься с коня.
Попрощавшись, мы сели в вертолёт и поднялись над заснеженным городком. Я смотрела на зеркальную поверхность озера, россыпь симпатичных домиков и уменьшающиеся фигурки людей.
Возможно, мы с Настей смогли бы стать подругами. Где-то в другой жизни.
Глава 27
Ангел"
"Всю обратную дорогу я пыталась выбросить из головы написанные Настей слова. Я всё делаю правильно, девушке понравилось в посёлке. Сашка доволен, что покатался на лошадке. Папа успокоился, что в доме нет посторонних. Так почему же тревога всё сильнее терзает моё сердце?
Когда вертолёт приземлился у нашего дома, отец помог мне выйти.
Саша упоённо рассказывал встречающей нас Ирине про чудесное место, где живут добрые лошадки, а ко мне подошёл один из вызванных работников фонда.
— Ваш муж выгнал ветеринара из конюшни, — мрачно сообщил он, и у меня ёкнуло сердце. — Горев недоволен, ворчит уже несколько часов. Можно, я отвезу его обратно?
— А с Агатой что? — деревянным голосом уточнила я.
Тот пожал плечами и отвёл взгляд.
— Извините. Этого я не знаю.
Я быстро направилась к дому, куда ушёл отец с Сашей.
Навстречу спешила Мария, и я громко спросила:
— Лёша звонил? Что с Агатой?
— Звонил Слава, — обеспокоенно ответила она, кутаясь зябко в шубку, и у меня дыхание перехватило. От волнения я покачнулась и, охнув, схватилась за занывший живот. Мария тут же бросилась ко мне и поддержала: — Всё в порядке! Ангелина, всё хорошо. Агата родила, жеребёнка удалось спасти…
Я облегчённо выдохнула и, не двигаясь, пережидала, когда уйдёт тонус.
