Сильный всегда будет давить на слабого. Не позволяй издеваться над собой!
— Но Лёша столько раз просил прощения, — осторожно возразила я.
— Так и будет! — цинично усмехнулся он. — Я сотни таких повидал за свою жизнь. Кто-то воровал, кто-то бил жену и детей, кто-то насиловал и убивал. Все они все плакали, умоляли простить и клялись, что больше никогда не будет делать этого. Все! И ни один не сдержал обещания. — Он выразительно посмотрел на меня: — Ни одного, Ангелина! Запомни это.
В груди у меня разлился пронзительный останавливающий сердце холод, выжигающий нежные ростки любви, замораживающий искренние чувства, которыми так хотелось поделиться с Лёшей.
Но нельзя, папа прав. Лютый — преступник. И то, что он сейчас ведёт себя хорошо, не значит, что рецидив не повторится. Нужна жёсткая хватка и чёткие ограничения.
Но как же хотелось простых человеческих отношений, душевного тепла и обоюдного доверия! Всю нежность я без опасений могла подарить лишь Саше. Украдкой стёрла слезу, но папа успел заметить.
— Сомнения… — сурово начал отец.
— Удел нищих, — закончила я и улыбнулась. — Я помню, папа.
— Раз приняла решение, — не отступал он, — то иди по избранному пути с высоко поднятой головой. Пусть весь мир думает, что оно — единственно верное!
— Оно и верное, — я снова посмотрела на что-то быстро записывающую в планшете Настю и добавила тихо: — Наверное…
— Деда, смотри, как я могу! — закричал Сашка, которого катали на большом и спокойном жеребце.
— Да ты прирождённый наездник! — тут же преобразился папа.
Складки у жёстких губ разгладились, глаза весело заблестели. Он улыбнулся мне и пошёл к мальчику, за которым следило четверо работников фонда.
Я подошла к Насте и спросила:
— Тебе нравится здесь?
Она подняла голову, и мне пришлось медленно повторить, чтобы девушка прочитала по губам. Волкова кивнула и протянула мне планшет.
«Я сожалею, что Лёша так поступил с тобой, — прочитала я. — И мне жаль, что тебе приходится ненавидеть человека, которого любишь».
Я с шумом втянула воздух и быстро заморгала, прогоняя некстати нахлынувшие слёзы. Успокоившись, посмотрела на Настю и процедила:
— Не смей жалеть меня.
Она приподняла брови и забрала у меня планшет. Что-то черкнула и повернула ко мне экраном.
«Я тебе искренне сочувствую».
Я усмехнулась:
— А с чего вдруг? Мы друг другу никто.
Настя неожиданно схватила меня за руку и осторожно притянула к себе. Я так растерялась, что позволила девушке себя обнять.
