— Помогите! На замок нападают! Нужна помощь!
Поймав их испуганные взгляды, поднялся во весь рост, сдержал удары снежков в плечо и шагнул вправо. Знаю, что Лине и Саше открылся вид на крепость из льда и снега, украшенную гирляндами и фонарями. Сейчас они не светились, но ночью — это будет невероятно зрелищно. Только бы сыну понравилось.
И тут кто-то из особо метких помощников залепил мне снегом в лицо. Льдистая вода вязко сползла по щеке, щедро охладив кожу. Я не удержался и, поскользнувшись, рухнул под защитную стену, едва не сбив ногой «пушку» и «обзорную башню».
— Сашка, надо папку спасать! — крикнула Лина. — Скорее, я справа, ты слева!
Отплевавшись от снега, я выглянул из-за стены.
Жена осторожно подвела сына и, метнув пару снежков в охранников, улучила момент, пока Саша увлёкся бросками и не слышит, чтобы прошипеть с яростью:
— Твою мать, Лютый! Я вертолёт вызвала, а ты шутки шутишь?! Что теперь мне, предложить бригаде скорой ветеринарной помощи в снежки поиграть? — Кинула ещё один снаряд, сбив с охранника шапку, рассмеялась: — Но идея классная!
— Целый вертолет?! — я приобнял ее со спины.
От сделанной шалости кровь разогревала жилы, надоело запирать свои чувства и эмоции. — Даже не думал, на что ты готова ради животного, — вложил в ее руку еще одну снежку и показал в правый угол противоположного бартера. Там прятался конюх.
Я помнил, как ей понравилось тогда, у дома тёти Маши так же вот перекидываться снежными шариками. Но в тот раз я не позволил себе увлечься игрой, оборвал её.
Теперь же Ангел отрывалась.
Вдвоём с Сашей они увлечённо «отбивали» меня и крепость от «врагов», которым было позволено метать снежки куда угодно, кроме как по беременной женщине и ребёнку. Несправедливо? Зато очень весело!
Хотя мне попадало больше всех.
Сашка хохотал так заливисто, что на душе теплело, а от Лины мне достался увесистый поцелуй. Щёки жены и сына раскраснелись, глаза весело сверкали, голоса звенели счастьем. Маленькая забава на миг объединила нас, снесла стены непонимания и отчуждения, старых обид и непреодолимой боли прошлых ошибок.
На какую-то долю секунду мы стали настоящей семьёй без «если».
А потом из дома вышла Ира и, приблизившись к Лине, что-то негромко рассказала. Уголки губ жены опустились, взгляд стал колючим.
— Настя очнулась, — холодно уведомила она. — Тебя зовёт. — Тут же опустила глаза на сына: — Саша, иди с Ирой в дом, ты весь мокрый. Не простудился бы.
