Я ждала, жаждала и вызывала в нём образ того неудержимого хищника, с которым свела меня судьба. Ещё до того момента, когда в чёрном взгляде не было бесконечной вины.
— Саша — мой ребенок. Уяснила?
— Конечно, — шёпот прозвучал едва слышно.
Казалось, прикоснись Лёша сейчас ко мне, я и рассыплюсь тающим пеплом.
— А теперь иди в кровать, Ангел, поиграем, раз ты этого так сильно хочешь, — муж зловеще улыбнулся и, подхватив меня за локоть, повел в комнату. — Если это и есть цена за мой поступок, так тому и быть.
Пропустив меня внутрь, Леша тихо закрыл дверь в нашу спальню, будто не злился и не шипел несколько секунду назад.
Медленно повернулся и глянул исподлобья. Большой, страшный, яростный.
— Раздевайся, — строго сказал Лютый и показал на кровать.
Глава 16
Лютый
Взгляд её заметался, плечики приподнялись, будто уже пожалела о своём предложении. Словно пыталась придумать, как отступить. Руки на миг сжали пояс, и халат, медленно скользя по телу, с шуршанием лёг Лине под ноги. Она осталась в одних трусиках.
Обнажённая, беззащитная, с округлым животиком и пышной грудью, тёмные соски которой дерзко сжались в тугие бутончики.
Шагнул к ней. Лина дрогнула ресницами, но не отступила.
Кирсанова крутила мной, как хотела. Зря я признавался, открывал ей душу — все это будет использовано против меня. Неисправимая дочь олигарха. Избалованная. Капризная. Или это беременность, повышенная чувствительность, гормоны? Что за хрень? Куда делась нежная и внимательная — мой Ангел? Хотя порочный ангел мне тоже был по вкусу.
Но как она посмела мне угрожать детьми? Почему? Чтобы унижался и был рядом вечно, вылизывал пол под ее ногами? Чтобы страдал, а она наслаждалась моим разрушением? Сердце сжималось, обливалось кровью оттого, что я вернул сына, но он не видит во мне близкого и родного человека, а Лина еще хуже делает, не подпускает, будто она его настоящая мама.
Но я же решил ответить за все! Только так смогу отвести удар от семьи. Придется довериться Лине, придется оставить Сашку в доме Кирсановых.
Так будет безопасно, даже если он никогда не назовет меня папой. Даже если я никогда больше не смогу притронуться к жене.
Провел ладонями снизу вверх по тонким рукам Ангелины, собирая ее дрожь. Она зажмурилась и затрепетала, светлая кожа покрылась мурашками. Откинув пышные волосы с плеча, коснулся его губами. Как же она пахнет. Как я давно мечтал вот так, без преград, без ограничений изучать ее, подарить счастье близости, научить чувственности. Сделать своей.
