И как Катти ни пыталась объяснить брату, что восемьсот лет назад средняя продолжительность жизни у людей была около тридцати лет, - он не верил. И напоминал о том, что маги живут дольше. Но ведь летопись писал не маг! И нельзя быть уверенным, о чьей «середине жизни» говорится.
В любом случае ей приказали оставить младшего брата в покое. И не кичиться своим даром. Сиречь, ей фактически запретили применять магию. А ведь это так же естественно, как и дышать. Тогда-то Катарина и привыкла всюду носить с собой мешочек с семенами вьюнка.
И не только.
Спустившись по лестнице и пройдя через холл, Катти уверенно отодвинула тяжелую портьеру и, через узкую дверь, вошла в коридор для слуг. Увы, в любимую гостиную матери она могла прийти только через ход для прислуги. Но зато благодаря этому несколько раз заставала мору ван Ретт врасплох. Что сблизило мать и дочь сильнее, чем принято.
Так и сейчас, открыв неприметную дверцу, Катти хихикнула - матушка изволила сидеть в кресле. Казалось бы, что такого? Но почтенная мора забралась на атлас обивки с ногами.
И, сбросив туфельки, качала ножкой, которая, вот ужас, была обнажена по самую щиколотку.
Она явно была не одна - с подлокотника другого кресла свешивались чьи-то ноги в узких штанах и ботинках.
- Катти, ты долго, - недовольно произнесла мора ван Ретт. - Познакомься, моя прошлая наставница и твоя будущая дуэнья. Мора Германика Ровейн.
- Приятно познакомиться, мора Ровейн. Дуэнья? - Катти осторожно подошла ближе.
- На Отборе невест у каждой избранницы есть дуэнья, - охотно пояснила мора ван Ретт. - Это новшество. Ах, они хотят сделать все, как в стародавние времена.
- А ты в курсе, что в стародавние времена последним конкурсом было принятие родов? - хихикнула «дуэнья». - Иди сюда, девочка, дай на тебя посмотреть!
Катарина подошла к матери и встала с ней рядом. И как никогда порадовалась, что трость помогает ей удержать равновесие.
Мора Германика Ровейн казалась весьма эксцентричной особой - белоснежная мужская рубашка, узкие брюки и короткий черный корсаж.
Вокруг бедер находилось нечто непонятное - как будто складки короткой юбки или фалды сюртука.
- Ах, Сабрина, у тебя получился дивный цветок, - искренне восхитилась мора Ровейн. - Удивительно, что ей двадцать, а бутон никем не помят. Наш принц везунчик.
Почувствовав, как загорелись щеки, Катарина метнула в насмешницу сердитый взгляд и демонстративно пристукнула тростью.
