Она поднялась по лестнице, оказавшись в просторной галерее с тремя рядами белых мраморных колонн. Вот только Дженарро теперь нигде не было видно.
— Сеньора Джулия… Что вы делаете здесь?
Джулия вздрогнула всем телом, даже предательский возглас сорвался с губ. Она порывисто обернулась и уже чувствовала, как закололо щеки — она краснела.
Фацио Соврано стоял у одной из белых колонн. Прищурился, заложил руки за спину и пытливо смотрел. Ждал ответа. Черное на фоне залитого светом белого камня. Лицо расчертилось резкой светотенью, подчеркивая точеные черты.
Должно быть, он хорош на своих монетах, если их уже стали чеканить… Глупая, глупая мысль! Джулия даже зажмурилась от неловкости. Наконец, взяла себя в руки. Судя по всему, Фацио был вполне здоров. И Джулия тут же прокляла свое неуместное мягкосердечие. Глупый, глупый порыв! Сплошные глупости!
Соврано не утерпел:
— Кажется, я задал вопрос.
Джулия сглотнула, подняла голову:
— Я заблудилась, сеньор. Я совсем не знаю дом.
Он поджал губы, задумчиво кивнул несколько раз.
— Достаточно было спросить любого встречного слугу, и вас развернули бы в нужную сторону. Вы лжете, сеньора… Ответьте, отчего я не удивлен? — в голосе сквозило снисхождение… если не презрение.
Да, он имел полное право так говорить. И это было невыносимо. Малейшая, самая крошечная ложь, в которой он уличит — и не отмыться никогда. Никогда! Уже уличил… Что ж… Вдруг показалось, что все бесполезно. Что бы она ни сделала, как бы ни оправдывалась. Было наивно на что-то надеяться.
Пусть будет правда. В конце концов, эта глупая правда не скрывала ни корысти, ни злых помыслов. Сочтет сентиментальной дурой — пусть так.
Джулия выпрямилась, подняла голову. Старалась не опускать глаза, глядя в его лицо:
— Вы правы, сеньор, это ложь. И я прошу за нее прощения.
— Так что вы забыли здесь?
— Я искала Дженарро.
Фацио поднял брови:
— Зачем?
Джулия помедлила. Все же опустила голову, не выдерживая его цепкого взгляда:
— Хотела справиться… о вашем здоровье.
Ведь кроме вашего камердинера я больше ни с кем не могла об этом говорить. Как и обещала.
Он молчал. Джулия снова отчетливо ощущала на себе его скребущий взгляд. Он будто забирался под кожу и лихорадил.
— Зачем?
Странный вопрос. Зачем справляются о здоровье? Чтобы убедиться, что человек благополучен."
"— Мне было беспокойно, сеньор.
— Беспокойно за меня? — чеканное лицо исказила кривая усмешка. — Или надеялись, что я умер?
Даже слезы навернулись.