Но как же больно было услышать из его уст правду о начале их отношений… Нестерпимо больно! Она должна понять, почему с ней так поступили и каковы были истинные намерения отца, задумавшего все это…
О, папа… Элиза всхлипнула. Как мог он так с ней поступить?
Дворецкий, увидев Элизу, в изумлении раскрыл рот.
– Мисс Кросс? Прошу прощения, леди Гастингс… – смутился Робертс и низко поклонился дочери хозяина.
– Пустяки, Робертс. Какая разница, кто я? – сказала Элиза, передавая ему плащ. – Отец дома?
– Еще нет, мэм, но скоро будет.
– Я его подожду, – сказала Элиза.
Дворецкий бросился провожать ее в утреннюю комнату. Там было темно, и Робертс зажег все лампы, потом пробормотал:"
"– Я скажу ему, что вы здесь, сразу же как только приедет, сию же минуту.
– Спасибо, Робертс, – с улыбкой кивнула Элиза. Дворецкий, добрая душа, служил у них еще с тех времен, когда Элиза была маленькой девочкой.
– Может, хотите чаю? – спросил дворецкий.
Элиза знала, что и кухарка, и ее помощницы уже давно спали.
– Нет, не надо никого будить. Мне и без чая хорошо.
– Как скажете, мэм. – Робертс поклонился и вышел.
Элиза с удивлением осмотрелась. Она чувствовала себя… как-то очень уж странно в том месте, которое еще совсем недавно считала своим домом. Всего лишь за несколько недель ее представление о доме изменилось, и теперь не этот роскошный особняк, просторный и нарядный, а скромный и запущенный домик на площади Сент-Джеймс стал ей родным.
«Какой у меня был выбор? – звучал в ее ушах голос Хью.
– Либо в тюрьму – либо жениться». Да, выбор ужасный… Но как замечательно он ухаживал за ней… Она прекрасно помнила его проникновенный взгляд, когда он сказал, что хочет ее поцеловать. И он не шел напролом, не торопил события. Он ждал от нее ответной реакции и действовал лишь при ее поощрении. Интересно, как бы он повел себя, если бы она сказала ему «нет», отвергла его, отказалась принимать его ухаживания?
По щеке Элизы скатилась слезинка. Она была уверена: Хью принял бы ее отказ и оставил в покое.
Он просто не мог поступить по-другому. Она это точно знала, потому что видела, с каким отчаянным упорством он стремился уберечь свою сестру от горестного разочарования. И не только сестру. Он и ее старался уберечь изо всех сил, скрывая правду. У него были все основания ненавидеть ее отца. Будь Хью другим – мелочным и расчетливым, – он бы на следующий день после свадьбы все ей рассказал, и тогда бы она возненавидела их обоих: отца и мужа.
