Я подошла к нему и взглянула на экран телефона. Песня – привет из девяностых. Я подумала, что люди, слушавшие такое, уже либо вымерли, как мамонты, либо перешли на нормальную музыку.
– Привет, меломан хренов, – я выдернула наушник из его уха. – Поехали.
– О, на-ша То-мо-чка я-ви-лась. Я-ви-лась – не за-пы-ли-лась, – заплетающимся языком произнёс он.
– Давай быстрее, такси на улице ждёт.
Он кивнул и попытался встать, но, завалив стул, с грохотом рухнул на пол.
– Может, ты перестанешь просто пялиться и поможешь? – обратилась я к Станиславу, неприкрыто таращившемуся на нас, что, впрочем, не мешало ему протирать фужер.
Он нехотя поставил фужер на стойку и подошёл. Вдвоём мы еле-еле подняли Женю, который размахивал руками, то ли пытаясь нам помочь, то ли прогоняя нас. Я забрала со стола его телефон и сунула в карман, а Женя сгрёб со стола недопитую бутылку абсента, и мы направились к выходу.
У машины я отдала два косаря бармену, а потом мы с ним не без труда затолкали Женю на заднее сидение. Водитель был не в восторге от вида Жени и не преминул предупредить меня, что если Женя испортит салон, то он возьмёт с нас по тройному тарифу.
Я толкнула Женю в бок:
– Облюешься – я тебя прямо здесь прикончу. Говори адрес, куда ехать.
– К те-бе, к-конечно. Домой нельзя.
Поняв, что адреса я от Жени не добьюсь, я назвала свой.
Всю дорогу Женя молчал, закрыв глаза. Когда мы подъехали к дому, его всё же вырвало на клумбу. Хорошо, что это случилось не в такси. Переборов брезгливость, я обхватила его и мы поковыляли к подъезду.
– Тебе неприятно, да? – я промолчала на его реплику. – Ты всех ненавидишь. Все дураки вокруг, а ты одна умная. И что? Ни мужика, ни друзей, – всё это сопровождалось активной жестикуляцией. – Ты думаешь, ты меня ненавидишь? Да? А-а, нет. Это я тебя ненавижу. Слышишь, я.
Когда мы вошли в подъезд и остановились возле лифта, он продолжил свои излияния.
– Ты знаешь, как ты меня достала? Ты у меня вот здесь, – он постучал себя по груди, – в печёнках.
– «Печёнки» не там, ну это к сведению.
Что ж ты меня тогда позвал, а не свою подружку? – не удержалась от замечания я.
– А нет у меня подружки, всё, – он развёл руками, – тю-тю.
– Понятно всё с тобой. Горе заливал.
Я отомкнула дверь, мы вошли в прихожую, я зажгла свет, и не успела закрыть за Женей входную дверь, как он выдал:
– Всё, спасибо, а теперь уходи!
– Что?
– Что слышала. Уходи! Убирайся! Проваливай! – он показывал для пущей убедительности на входную дверь.
