Судья слишком хорошо меня знал, чтобы не понять, что тут что-то нечисто, он уточнил у Жени, настаивает ли он на этом, и Женя три раза энергично кивнул.
– Ну, хорошо, – улыбнулся судья, – суд не возражает."
"Несмотря на то, что всё прошло как по маслу, я была очень зла на Женю. Мне хотелось его убить, убить с особой жестокостью. Он вышел из зала судебного заседания как провинившийся щенок, ожидающий заслуженной трёпки.
Я махнула рукой:
– Уходи! Я не желаю слушать твои оправдания!
Он ушёл, а я зашла в кабинет судьи, мы поговорили немного, и я пошла на остановку.
Уже начинало темнеть. Я шла по аллее, обсаженной липами. Впереди я увидела несколько мужских фигур, пинающих кого-то ногами и активно жестикулирующих. Прохожие старались обходить шумную компанию стороной, опуская голову и делая вид, что ничего не видят. Что бы им ни сделал этот несчастный, но толпой на одного – это уже чересчур. Не сбавляя ход, я достала телефон, чтобы вызвать полицию. Но вскоре, к своему ужасу, я увидела, что пинают Женю.
Их было четверо. Мелкий, в кожаной куртке и кепке, стоял под фонарём и подзадоривал остальных. Высокий бритоголовый, в куртке болотного цвета, стоял рядом с ним, широко расставив ноги в армейских берцах и сложив руки на груди. Двое мужиков в чёрных вязаных шапочках и дутых куртках пинали Женю, который лежал на земле и закрывал голову руками.
– Давай, ребята, чётче! Пусть пидоры знают, что такое настоящие мужики!
Я ускорила шаг, по пути толкнув бритоголового с недовольным возгласом:
– Да отойди ж ты! Встал на дороге!
Моё неожиданное появление внесло некую сумятицу.
Воспользовавшись тем, что мужики, избивающие Женю, замешкались, я подлетела к нему, и стала помогать подняться, бросая исподлобья гневные взгляды на его мучителей. Мне удалось поднять его только на колени. Вид у Жени был неважный: под правым глазом был фингал, из опухшей рассеченной губы текла кровь. Его одежда была грязная и мокрая от подтаявшего снега. Мне пришлось встать на колени рядом с ним.
Я достала из кармана пальто платок и начала осторожно промакивать кровь.
– Потерпи, всё будет хорошо, – шептала я.
Идиотская фраза! В фильмах после её произнесения обычно наступает полный пиздец. Мне оставалось только надеяться, что моя способность к импровизации меня и тут не подведёт. Мне не пришло ничего лучшего в голову как поцеловать его, я осторожно коснулась его губ, боясь причинить лишнюю боль, а потом так же осторожно поцеловала.
