Мы сели на скамейку, я достала сигареты и закурила.
– Курить вредно, особенно девушке, – произнёс он с явно осуждающим видом.
– Зато трахаться в жопу полезно, особенно мужчине, – выпалила я.
Женя вздохнул и отвернулся."
"Оставшаяся часть вечера прошла нормально, если не принимать во внимание, что с Женей мы не обмолвились ни единым словом. Видимо, я его зацепила за живое. Как бы там ни было, я была рада несказанно, что попала в театр. Тем более, что следующая неделя обещала быть жаркой.
Один наш клиент, жуткий сексист, после того, как несколько раз по его делу слушания откладывались, решил, что всё это из-за меня.
Он высказал мне, не стесняясь в выражениях, что моё место на кухне в обнимку с поварёшками, а максимум, чего я заслуживаю – должность секретарши, которая только и должна уметь вовремя подать чай. Он долго вопил, стоя перед моим столом и потрясая перед моим лицом жирными, как сардельки, пальцами, унизанными золотыми перстнями. Имея явную склонность к театральным эффектам, он не просто отозвал доверенность у нотариуса, но и, разорвав её на мелкие клочки на моих глазах, осыпал меня получившимся конфетти.
Ему было всё равно, кто будет заниматься его делом, лишь бы не я, он бы согласился даже на Костю. Естественно, Вадим Николаевич отдал предпочтение Жене, попросив меня контролировать его.
Я ввела Женю в общих чертах в курс дела, отдала ему папку на изучение. Слушание было назначено на три часа следующего понедельника. Времени, чтобы подготовиться у него было достаточно, тем более я пообещала ему, что буду присутствовать на слушании, чтобы поддержать его.
В назначенный день я с самого утра торчала в суде, у меня там были кое-какие дела. Было без двадцати три, а Женя всё не появлялся. Я набрала его номер. Я не могла ему дозвониться очень долго и уже начала нервничать. Наконец-то я услышала в трубке его голос, хриплый и сонный.
– Твою ж мать! Ты где? Через пять минут начнётся заседание!
– Я дома.
– Ты идиот, что ли? Ты что творишь? Клиент и так от нас не в восторге.
Вадим Николаевич тебя уволит и меня не послушает. Он такого не прощает. Бери дело и давай быстро в суд.
– М-м-мне плохо, очень плохо.
– Если ты не явишься сюда через пять минут, тебе будет ещё хуже.
Я сидела у дверей зала судебного заседания и держала пальцы крестом, чтобы слушание началось с опозданием. В графике была накладка, и поэтому глубоко в душе у меня ещё теплилась надежда. Я то и дело смотрела на часы, желая замедлить ход времени.
