– Я порву всех твоих адвокатов, как половую тряпку! – напирает опасно. – Я не рассказываю тебе много, из того, что происходит у меня на работе, просто берегу твои нервы. Но поверь, там тот ещё адский котёл творится. Я живу на работе. Ради семьи. Чтобы у нас всё было! Ты же хочешь частный дом с большим садом и бассейном?
– Хотела…
Да, я и хочу, но только теперь хочу заработать на него сама.
– Ага, ради семьи! Ради своих личных амбиций! Чтобы тебе было хорошо.
Громко вздыхает:
– Понимаю, ты беременна, у тебя гормоны, но можно хотя бы немного проявить ко мне уважение.
– Какое уважение?? Ты заявился домой в третьем часу ночи, размахивая кулаками и заявляя, что развода мне не видать. А от самого чужой бабой смердит!
– Ну это ты уже утрируешь, – позлорадствовал, – я у матери был. Не веришь, позвони завтра, спроси у неё сама.
– Какая уже разница? Просто скажи, что это изменит? Я видела тебя с другой девушкой своими собственными глазами, я знаю чьим ребёнком награждена восемнадцатилетняя ПТУшница…
– Кристина учится в колледже.
Говорит с такой важной интонацией, будто имеет в виду МГУ и Оксфорд вместе взятые.
– Какая разница! Факт измены есть, она беременна от тебя и на этом в наших отношениях поставим точку.
– Как я тебе уже говорил, моё слово – закон. Я главный в семье, мы будем жить по моим правилам или… лучше тебе не знать, что будет в противном случае. Теперь ложись спать.
Александр полностью разделся, до трусов. Аккуратно повесил свою одежду на спинку стула, выключил светильник и полез ко мне в кровать…
– Иди ко мне, Валюш, я соскучился.
Хватит уже воевать! Давай лучше займемся примирительным сексом.
* * *– Лучше заниматься не скандалами, а любовью.
Он прижал меня к себе, упёрся пахом между ягодиц, и я почувствовала, как он возбуждён.
– С ума что ли сошёл?? Не трогай меня, не прикасайся! Пошёл вон!
Поймал за подбородок, пытаясь развернуть лицом к себе, чтобы поцеловать в губы.
– Укушу…
– Мне нравится, когда ты сопротивляешься.
Ты такая горячая!
– Да что с тобой!
Тут я поняла, он пьян.
От него несёт не только чужими женскими духами, имеющими приторно-сладкий запах, но и коньяком.
– Давай помиримся, ну… малышка, что же ты такая черствая! – потёрся твёрдой выпуклостью настойчивей. – К Кристине у меня нет чувств! Буду только деньгами помогать, потому что ребёнок мой и ни в чём не виноват. Я оступился, не со зла это случилось… Теперь жалею.
