Писать и звонить ему я не собиралась! Я не верю, что он поехал к своей маме, чтобы её проведать – Елене Степановне. Я прекрасно знаю, где он сейчас прохлаждается.
Опять развлекается с ней…
Рассказав сказку Машеньке, я поцеловала её и вышла из детской, оставив включённым только ночник. Вернулась к себе и тоже легла в кровать. Быстро уснула…
Затем послышался шум приближающихся шагов и передо мной из темноты появился Александр.
Муж вернулся домой, когда было далеко за полночь, принеся за собой в нашу спальню шлейф чужих женских духов.
Макеев вошёл в комнату по-хозяйски, дёрнул прикроватный светильник и навис над моей кроватью, напирая своей энергетикой:
– Спишь?
От его появления по телу побежали неприятные мурашки, а его взгляд пронзал как лезвие.
– Я не хочу тебя видеть, – сонно прошептала я, – давай расстанемся! Давай поставим точку в наших отношениях! Можешь спать и гулять с кем хочешь, только к нам с детьми больше не приближайся. Избавь меня от своего присутствия, ладно? Это будет моей единственной просьбой.
Поплотней закуталась в одеяло, но он вдруг резким движением сорвал его с меня.
– Такой вариант меня не устраивает, Валя, я уже это обозначил. Хочешь, чтобы я платил алименты? Хочешь отобрать у меня бизнес, квартиру, детей? – повысил на меня голос, и его кулак хрустнул рядом с моим лицом. – Этого не будет.
Глава 8
– Хочешь отобрать у меня бизнес, квартиру, детей? Этого не будет!
Александр выглядел взвинченным и разгневанным.
Он общался со мной на повышенных тонах, будто его раздражало то, что всё идёт не по плану.
Не по тому сценарию, как хотел бы он.
Макеев привык получать всё и сразу. Подстраивать людей и ситуации под себя, чтобы самоутверждаться за счёт своей силы.
– Знаешь что, мне ничего от тебя не нужно! Разве что… детей я тебе не отдам. Я их мать, без этого никак. Если переживаешь из-за денег, составим договор, я откажусь от своей доли. Но при одном условии! Чтобы ты не подходил ко мне ближе, чем на киллометр.
– Деловая такая ты, – тишину комнаты пронзает смешок, – за детей я тоже готов биться, потому что они – моя кровь и плоть, часть меня.
И, если понадобиться, как бы жёстко это не звучало, уж прости, готов лишить тебя материнских прав.
– Какой же ты…
Внутри меня всё сжимается и горит.
– А что мне остаётся, если я не хочу тебя терять? Придётся идти на более жёсткие меры. Но знай, даже это – только ради семьи. Ты меня знаешь, я пойду на всё, чтобы добиться своего. Меня лучше любить, чем со мной воевать.
