Именно за этим я пришел вчера к ней – прежде чем сообщать обо всем ее отцу, я хотел посоветоваться с самой девушкой и узнать, что нужно именно ей.
Несмотря на поздний час, Сабрины в покоях не оказалось, и чтобы занять время в ожидании, я принялся разглядывать обстановку. Взгляд мой невольно зацепился за лист бумаги, валявшийся на полу и явно оброненный случайно.
Собираясь сделать прислуге выговор за столь халатное отношение к своим обязанностям, я поднял записку. Скользнул по строчкам и обомлел, едва удержавшись, чтобы от гнева не спалить ее к проклятой Тантолире.
А уж когда вернувшаяся Сабрина рассказала мне о словах Истрикс…
Нет, я и прежде замечал внимание этой девицы. Но я был единственным наследником, принцем крови и фактическим правителем империи. Ясное дело, что каждая из аристократок видела себя в качестве моей невесты."
"Однако только Истрикс оказалась настолько глупа, чтобы перейти черту и теперь поплатится за это.
Впрочем, вчера вечером все гневные мысли вытеснил один только взгляд Сабрины, заменив их жгучим желанием.
Дракону всегда нравился ее запах и внешность, но сам я только в тот момент до конца осознал, насколько же Сабрина красива.
Раскрасневшиеся щеки, медовые глаза, чуть рыжеватые волосы… и губы, которые она кусала от волнения.
И прежде я ловил себя на мысли, что рядом с Сабриной мне трудно сдерживаться. Ее аромат тюльпанов кружил голову, а руки сами тянулись, желая обнять ее. Или, еще лучше, разложить на постели, сделав своей.
Но я сдерживался, раз за разом обвиняя дракона, хотя дело было не только в нем, но и во мне.
Я не знал, в какой момент это случилось, однако сейчас стало ясно – Сабрина привлекала меня. Гораздо больше, чем любая другая женщина.
И говоря ей о своих ошибках, я не мог не любоваться ею, невольно склоняясь ниже. И уйти без поцелуя я тоже не мог, позабыв и о фанатиках, и об отце Сабрины, и обо всем остальном.
А единственное, что меня пугало в тот момент была возможность ее отказа.
Глупости, да? Всесильный император боялся не понравиться бывшей простолюдинке.
Но я и впрямь боялся, что она оттолкнет меня, как отталкивала всегда прежде.
Поэтому я целовал ее нежно и осторожно. И сам удивился собственному облегчению, когда Сабрина ответила на поцелуй.
Одним богам известно, чего мне стоило в тот момент сдержаться и не зайти дальше. Боль от потери тепла ее губ была почти физически ощутимой, но я сделал это ради самой Сабрины.
Я слишком уважал ее, чтобы воспользоваться вот так, пускай мы оба этого и хотели.
