Я ей хотел доказать, что я еще мужчина, понимаете?
— Думаю, да, — ответил я, обдумывая слова Рида.
— Вот бы мне кого еще поймать, — с надеждой сказал он. Я посмотрел на неунывающего старика и даже удивился его настрою.
— Гертруда у меня такая, — вздохнул он. — Она мне однажды сказала, что я старый и седой, и я волосы покрасил. Так вот она потом так меня целовала, что я теперь постоянно крашу. Но она уже не целует, а вот если бы я принес ей утку!..
Его слова почему-то вызвали во мне улыбку. Рид действительно отличался черными густыми волосами.
Пожалуй, это бросалось в глаза при первом взгляде и никак не укладывалось в его образ с седыми усами и морщинами.
— Постой-ка! — снова крикнул он. И Рид снова стрельнул по ветке. Несчастная упала на землю вместе с листьями. Этот лес однозначно был в опасности, как и моя голова.
— Попал? — снова спросил он.
— Успела улететь, — повторил я свою ложь."
"Рид пытался выстрелить еще несколько раз. С таким напарником ни о какой добыче и речи идти не могло.
Думаю, все, что могло послужить трофеем, уже улетело или убежало как можно дальше. Каждый выстрел Рид сопровождал громким «постой-ка!». В какой-то момент я подумал, что таким кличем он не только отпугивает добычу, но и спасает меня от падающих веток.
На небе стянулись тучи, и пошел мелкий дождь. Погода была жаркой, потому я воспринял такую прохладу весьма по-доброму. Но в какой-то момент заметил, что мой напарник приуныл. Его коронное «постой-ка!» за последние несколько минут не раздалось ни разу.
Зато сзади послышался кашель. Отчего я повернулся.
— Замерз я что-то, — признался Рид и снова закашлялся. — Эх, старый стал. Казалось, было жарко, вот я и не взял камзол.
Рид снова закашлял. В этот момент я полностью осознал, что определённо не смогу примкнуть к другой компании. Рид был стариком, и за ним необходимо было следить. Чего доброго, он мог потеряться или заболеть.
Впрочем, не беда, даже если на охоте я так и не смогу ни с кем пообщаться. После охоты смогу участвовать в обсуждении и там уже поближе пообщаться с нужными людьми.
Снял с себя камзол и накинул на плечи старику. Тот вздрогнул и хотел что-то возразить.
— Мне все равно жарко, а вы, я полагаю, простудитесь, — сказал я, — думаю, Гертруда тогда рассердится.
Старик задумался, а после снова по-доброму улыбнулся.
— Благодарю вас, — сказал он. — Только напомните его снять перед возвращением. Я ведь забуду. А Гертруда не должна видеть, — заговорщически добавил он.
