Ведь я боялась тех слов, что могу услышать. Но Адриан должен понять. Я не собиралась терять счастье, которое только-только приобрела. Напротив, я собиралась за него бороться.
— Я приеду завтра утром, — сказал Марк. — Возьму жандармов, которые вас подготовят. Без Адриана идти опасно. Хотя отмечу, что такие крупные званые вечера проводят нечасто, и другого случая, боюсь, долго не представится.
Я кивнула, думая так же. И мы с Марком распрощались. Теперь меня ждало самое сложное — разговор с Адрианом. Голодным Адрианом.
Именно поэтому я решила вооружиться хотя бы тарелкой оладий перед тяжелым разговором.
***
Адриан
Снял с себя камзол и кинул на кресло. Головные боли стали сильнее, как и боль от ожогов. Я старался не морщиться, когда ходил. Не хотелось выглядеть ничтожным в глазах Элеоноры.
Но, должно быть, именно таким я и выглядел. Особенно с учетом того, как глупо упустил Фабию и не заметил прямо под носом кухарку, которая быстро продалась за пару монет, став чьей-то шпионкой. Впрочем, неудивительно, ведь я ее совсем не знал.
Думаю, она предала меня без особых угрызений совести, легко предавать незнакомца, особенно если это выгодно.
Вздохнув, я начал расстёгивать рубашку. Каждое, даже медленное движение отдавалось болью. Повезло, что огонь не тронул лица, иначе стал бы еще большим уродом, чем сейчас. Однако и тело, покрытое волдырями и шрамами, также не делало из меня желанного мужчину.
Мазь на бинтах присохла за день. Ведь повязку было необходимо менять несколько раз в сутки, а я пренебрегал этим из-за обилия навалившихся дел.
Я злился на то, что Элеонора не желала меня слушать. Она была единственным, что у меня осталось, что заставляло вставать меня по утрам, таким не рискуют.
Но она так уперто стояла на своем, ей было плевать на мои слова. Это злило и пугало одновременно.
Я тяжело и медленно стягивал рубашку, чувствуя каждое соприкосновение с кожей как порез. За рубашкой последовали повязки. Каждый бинт стал для меня новым испытанием, и я сжимал челюсти, чтобы не закричать.
Стук, раздавшийся в дверь, заставил вздрогнуть.
— Я занят, — сказал строго, чтобы девушка и не думала заходить. Не нужно, чтобы она видела меня таким.
— Адриан, нам нужно поговорить, — со вздохом сказала Элеонора.
— У меня нет желания говорить сейчас, — честно ответил я, рассматривая подвисающий на груди бинт. Я думал, Элеонора станет спорить, но вместо этого повисла тишина.
Глупый, понадеялся, что невеста все же где-то проявит послушание и уйдет.
