Потеря кухарок приводила меня в дикий ужас. Словно почва под ногами проваливалась.
Думать о будущем я начала раньше Элеоноры и поняла, что скоро нам не на что будет даже покупать еду. Светлые духи, мы обе не знаем, что делать после отъезда тети! И как бы я ни старалась оправдать себя тем, что была еще ребенком, причиной побега стала именно трусость. Ведь и Элеонора была старше меня всего на год.
Но жизнь с тетей оказалась куда тяжелее, чем я предполагала.
Фабия оказалась отвратительным человеком. Не такой, как леди Корсен, которая часто задавала неуместные вопросы.
И не такой, как герцогиня Вилс, которая вела себя, на мой взгляд, слишком высокомерно. О, нет. Фабия была змеей, которая умело притворялась кроликом.
Она дала понять мне мое место с порога. Стоило войти в богато обставленный дом, как мне сделали замечание, что я испачкала подол и разношу грязь.
— Ты прямо как твоя мать, она тоже была очаровательным поросенком, — сказала Фабия, а после улыбнулась. Замечание больно ударило по мне, я велела себе не выказывать эмоций, говоря, что так Фабия переживает горе.
Но горя в ней не было. И это было только начало.
Она ненавидела меня и ненавидела наших родителей. И почему я не поняла этого сразу? Она выбросила почти все вещи матери и отца в момент моего отсутствия.
— Фу, Маргарет, не плачь, у тебя трясется подбородок как у старухи, это отвратительно, — говорила она.
Вскоре мне было запрещено говорить о том, что мне грустно, потому что ее это утомляло. Запрещено писать стихи, так как это занятия не для леди.
И запрещено плакать, так как ее это раздражало. Я должна была веселить ее своей глупостью и очаровательной улыбкой. И я делала это, играла роль дурочки, ради того чтобы меня любили. Ведь больше у меня никого не осталось. Даже Элеоноры.
— Она обязательно должна что-то написать, — с надеждой спрашивала я, зная характер старшей сестры. Элеонора эмоциональная, не умеет сдерживать гнев, всегда говорит прямо.
— Она и строчки не написала, ты ведь ее бросила, Маргарет. Я бы тоже писать не стала, — спокойно отвечала Фабия, намазывая очередной тост джемом.
Ее слова вызывали удушающий приступ слез, которые я старалась сдержать.
— Но я помогу ей, когда выйду замуж…
— Может, ей не нужна твоя помощь, — пожала она плечами. — Как и ты. Я думаю, что ты ей просто не нужна. Она вместе с женщиной содержит лавку и живет хорошо. Видишь, Маргарет, у нее нет потребности в тебе.
— У меня больше никого нет, — понимала я.
— Не волнуйся, Маргарет, я тебя не брошу.
