Должно быть, и Маргарет думала так же, ведь она поспешила домой. Мне ничего не оставалось, как пойти следом за младшей сестрой.
Главное, чтобы Адриан не уехал. Ведь у меня появились подозрения, и, судя по поведению герцога, он подумал о том же. И я скорее желала узнать, насколько наши подозрения в этот раз сошлись и имели ли под собой настоящую почву.
Адриан
После сопливого и «проникновенного» рассказа я задумался над покушением в лесу. И может ли оно быть связано с прошлыми покушениями на Элеонору?
Я понимал, что не имею возможности прийти в дом уважаемого лорда Ларсона и задать интересующие вопросы лично, поэтому пришлось прибегнуть к помощи фамильяра.
Не прерывая рассказ о душевных страданиях, я мысленно приказал ворону привести жандармов. Хотя кулаки так и чесались нанести визит самостоятельно, но, увы, с моей репутацией раскрашенное лицо старшего лорда обязательно приведет меня в темницу.
Впрочем, сам Эндрю умудрился получить по носу, подумать только, от моей невесты. В момент, когда Эндрю прилетел хук правой, я почувствовал гордость за Элеонору.
Она ударила так хорошо, словно готовилась к этому моменту годы.
Гордился я и тем, как она дала ему ответ. Это был настоящий отпор, холодный и твердый. Думаю, все мы здесь поняли, что с Эндрю Элеонору больше не связывали никакие чувства. Даже сам лэр осознал это, хотя и не хотел принимать."
"Когда ворон вернулся, я приказал Элеоноре и Маргарет следовать в дом. Вместе с ними должен был отправиться и фамильяр.
Вот только женщины не спешили, желая узнать как можно больше.
В отличие от Эндрю, который попытался убежать, стоило сказать про жандармов.
— Домой, сейчас же! — прикрикнул я, и только тогда обе девушки наконец двинулись к дому, хотя в их глазах читались вопросы.
Не хватало еще, чтобы обеих видели в ночных рубашках посторонние мужчины. Да и в целом эти проблемы не касались женщин, и их место было дома, в безопасности, под присмотром фамильяра. С остальным я разберусь самостоятельно.
Эндрю боялся, что его посадят в темницу.
Но это он зря. Думаю, стены темницы действительно ждали одного члена семьи Ларсон, но не Эндрю. Он вызывал только жалость.
Разговор с жандармами вышел преинтереснейшим. Не каждый день им вручают отпрыска одного из самых влиятельных лордов.
И мне пришлось объяснять причины, по которым Эндрю Ларсон представлял интерес для органов правопорядка. И дело было вовсе не в том, что он дважды проникал ко мне во владения, это я мог бы простить.
