Храбрость, влюбленность, страсть, я перепробовал их множество и самых разных магических лавках от дорогих, до самых грязных и незаконных.
Ошеломляющего эффекта я не получил.
Вместо поглощающей страсти, я чувствовал лишь легкое возбуждение. Вместо влюбленности, я чувствовал легкий интерес, вместо безрассудной храбрости, я чувствовал слабый прилив сил."
"От зелья было больше побочных действий, чем пользы. Голова на следующее утро болела, а неудовлетворенность от полученного результата злила.
Тело в отличие от головы реагировало на прием различной дряни как должно.
У меня была дрожь, ломило кости, клонило в сон и пропадал аппетит.
В общем-то я познал все возможные побочные эффекты, чтобы понять, зелья не способны мне помочь.
Но вот Элеонора, вызвала во мне бурю непривычных для меня чувств. Это было достаточно интересно…
Головой я понимал, что нужно было найти другую девушку. Леди Фокс просто не подходила на эту роль.
Но у меня появилось острое желание, оставить ее себе. Пускай на время.
Но я должен был понять, на самом ли деле она вызывает у меня интерес, или это короткая непродолжительная вспышка, которая угаснет так же быстро, как и появилась.
Впрочем, расставаться с Элеонорой теперь будет не так просто. Мы ведь устроили интересное представление на вечере.
Да и совместный уход навряд ли оставит нашу пару без слухов. Я не мог разорвать наши отношения, по крайней мере сейчас.
Придётся поддерживать игру дальше. Просто нужно тщательнее обсудить правила этой игры.
Глава 11
Утром я проснулась одна. Но облегчение от этого не смогло компенсировать мне вчерашнее унижение…
Это было самое постыдное утро с того дня, как я сорвала собственную свадьбу. Правда в то утро я хоть и проснулась с головной болью и опухшим от слез лицом, но стыда не чувствовала.
Стыд я почувствовала, когда вышла в гостиную комнату и увидела бледных отца и мать, которые сжимали в руках газеты.
Матушка была заплаканная, а отец взбешен. Взяв первую же газету с журнального столика и ознакомившись с заголовком, я могла понять моих родителей.
— Это ложь, — сказала я, всматриваясь в глаза родителей и ища поддержки.
Матушка тут же встала и прижала меня к себе.
— Мы знаем Эли, мы знаем… — говорила она и плакала. От нее пахло ее любимым розовым маслом, этот запах с детства успокаивал меня, но не сейчас, когда ее всю трясло.
— Я с этим разберусь, — прозвучал стальной голос отца. Я помнила, как он со злостью кинул газету в горящий камин.
