К слову та же тетушка Элеоноры, которая все еще не почтила нас своим ответом.
Закончив рассказ, Элеонора посмотрела на меня, ее щеки были мокрые, руки слегка дрожали. Я знал, что должен что-то сказать.
Но что делать если вместо эмоций и сочувствия весь рассказ я только анализировал и обдумывал, что делать с этой информацией.
— Мне жаль, что тебе пришлось перенести подобное, — сказал я фразу, которая всегда подходила к сложным жизненным ситуация. Постарался, чтобы голос мой звучал сочувствующе, для этого перешел легкий шепот.
— Ты мне веришь? — спросила в этот момент она вздрогнула вся, а после замерла. Какая насмешка судьбы, в момент, когда я должен был ее жалеть, я обратил внимание как рукав ночной рубашки спал, обнажая плечо. Даже в тусклом свете луны, обнаженное плечо, распущенные густые волосы и опухшие от слез губы произвели на меня неизгладимое впечатление.
Я и сам не заметил, как замер вместе с девушкой, заостряя внимание на губах.
— Конечно верю Элеонора, я уверен, что ты достойная девушка, — сказала я, быстро подняв взгляд на глаза.
— Прости, что я так поступила на скачках, — сказала она виновато, — Это была первая наша встреча, спустя долгое время. Обещаю, что подобное больше не повторится.
— Хорошо, — ответил я. Ее обещание было хорошим знаком.
Элеонора продолжала молча смотреть на меня, она словно что-то ждала. Но что именно, я не знал. Должно быть будь у меня чувства, я бы инстинктивно подобрал слова. Но я испытывал только гнев на недостойный поступок семейства. И желание.
Ни первое, ни второе не помогало в решение этой ситуации. А Элеонора продолжала на меня смотреть.
Что делают люди обычно, чтобы поддержать другого в горе? Я отпустил руки и слегка наклонился к Элеоноре аккуратно и по дружески ее прижимая.
— Ты ни в чем не виновата, людскую подлость сложно предсказать, — сказал я, — Все будет хорошо."
"Добавил первое что пришло в голову, неожиданно Элеонора сама подалась вперед и прижалась ко мне сильнее. Так сильно, что я чувствовал соблазнительные изгибы.
Я тут же поспешил отстранить девушку, но вместо этого оказался в ситуации, когда наши лица разделяла пара сантиметров, ведь Элеонора вцепилась в мою рубашку и не желала отпускать.
Мы оба перестали двигаться. Ресницы девушки трепетали, а глаза смотрели прямо в мои, зрачок расширился, а дыхание стало рваным.
Грудь Элеоноры вздымалась при каждом вздохе и на секунду касалась моей грудной клетки. На этот момент даже чувство гнева испарилось, осталось только возбуждение.
