Я вырос как человек и горжусь той работой, что мы проделали. И речь не только обо мне. Моя семья тоже включилась в процесс исправления. На самом деле, – он слегка кивает, словно убеждая себя продолжить, и у меня вдруг зарождаются сомнения, хочу ли, чтобы он это делал. – Мои сыновья сегодня здесь, один по неудачному стечению обстоятельств, двое других нас поддерживают.
Присяжные вглядываются в зал.
– А сидящая между ними молодая женщина… – начинает судья, и глубоко под ребрами меня пронизывает боль.
Я выпрямляюсь.
– Она живет в нашем доме для девочек. Мы спасли ее из ее дома всего несколько месяцев назад, где она подвергалась насилию – как физическому, так и моральному. Она пострадала и от сексуального насилия.
Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Рэйвен.
Это не может быть правдой, мать ее. Я перечитал ее дело как минимум десять чертовых раз. Там нет ни единого упоминания об изнасиловании.
– Сегодня она пришла сюда с ними, чтобы выразить молчаливую поддержку, потому что нашла приют у моей семьи и помогла показать им то, что я не могу, будучи заключенным в тюрьме.
Она вернула в их жизнь женское присутствие, смягчила их сердца.
Женщина, сидящая на краю скамьи, вглядывается в Рэйвен и, не скрывая любопытства, наклоняется вперед.
– Это правда, что ты живешь в доме для девочек?
Проклятье.
Рэйвен
Какого. Черта.
Мои мышцы работают сами по себе, и я вдруг встаю.
Парни тоже встают. Как и Мэддок.
– Мисс? – снова обращается ко мне женщина, но я игнорирую ее, сосредоточив взгляд на затылке Ролланда Брейшо.
Она сказала Стоктон. Мой родной город.
– И она сама, – у меня внутри все сжимается, когда он снова начинает говорить и что-то знакомое в его голосе звенит у меня в ушах, отдаваясь острой болью в позвоночнике, – узнала многое от них. И теперь понимает, – он умолкает, чтобы прокашляться, – как важно найти людей, которым можно доверять.
Я не могу сделать вдох, на языке горит пламя.
Черт побери, этого просто не может быть…
Он поворачивается ко мне и глядит, мать его, мне прямо в глаза, и меня перещелкивает.
– Она понимает… что семья – это не только общая кровь.
– Ты, мать твою, это серьезно? – как мне кажется, говорю я, хотя я не уверена, что вслух.
– Кэп… что это за хрень? – шепчет Ройс.
Мэддок делает движение, словно готовый броситься к ограждению, но стоящий рядом с ним офицер преграждает ему путь, хватаясь за пояс, на котором висит пистолет.
– Так вы живете в одном из общих домов мистера Брейшо, да или нет? – громко спрашивает судья.
