– Он снова прокашливается, с нахмуренными брови окидывая взглядом нас троих.
Донли вздыхает, и я заставляю себя посмотреть ему в глаза.
– Полагаю, это было ожидаемо с такой матерью, как твоя. – Он опускает свой бокал, не отводя взгляда. – Образец крови подтвердит то, что я и так уже знаю, а именно – что сейчас я смотрю на последнего представителя Брейшо по кровной линии, – он моргает. – Ну, кроме Равины, конечно же, но она теперь мало кому может быть полезна, так ведь?
– Я… Что?
– Все верно, – он пристально смотрит на меня.
– Твоя мать не кто иная, как Равина Брейшо, единственный ребенок Рэймонда Брейшо. Ты, дорогая моя девочка, урожденная Брейшо, Брейшо по крови. – Он натягивает на себя пиджак и тянется к дверной ручке. – Оденьте ее и проваливайте отсюда побыстрее. К ней вот-вот вернутся силы, и тогда она положит вас на лопатки, док.
С этими словами он выходит.
Доктор быстро надевает на меня трусы, джинсы и обувь.
Когда он протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, я издаю хриплый вопль:
– Нет!
Я дергаюсь, и мне удается слегка приподнять плечи, но он тут же отодвигается назад, глядя на меня сверху вниз.
В глазах этого немолодого мужчины я вижу страдание.
– Я не причиню вам вреда, мисс Брейшо. По правде говоря, я сейчас оказался в крайне затруднительном положении.
– Да ладно? – хриплю я, изо всех пытаясь приподняться с пола, но мне удается лишь на дюйм дернуться влево. – Правда? Вы поняли, что теперь вы ходячий мертвец?
– Нет, мисс, – он качает головой.
– Я оказался перед невозможным выбором. Если сделать неверное движение, моя жизнь будет окончена. Но если я поступлю иначе… это приведет к потере другой жизни. Невинной, – шепчет он. В его взгляде я вижу мольбу, и ее эмоциональность заставляет проступить пот на моем лбу. – Скажите, мисс, что мне делать?"
"Я стискиваю зубы и шиплю сквозь них:
– Валить.
С печальной улыбкой он кладет рядом с моей головой конверт, легонько по нему похлопывая.
– Вы доказательство, мисс Брейшо. И когда вы разгадаете тайну, которая теперь нас объединяет, можете разыскать меня, если пожелаете. Вы поймете где.
И он тоже уходит.
Когда дверь захлопывается, передо мной больше не стоит вопрос, плакать мне или нет. Слезы затекают мне в уши, пока я лежу, уставившись в обитый черным войлоком потолок.
Я двигаю пальцами на руках и ногах, но пока это все, что я могу.
Я лежу – уязвимая, слабая… бесполезная.
И злая.
