Из-за таких, как она, инквизиция всех красивых баб в Европе выжгла. Это так, к слову… А деньги у тебя на месте?
– На месте.
– Ну, тогда ладно, будем считать, что пронесло…
Машина катилась по центральной улице. Справа – красивый городской парк до самой реки, слева – роскошная липовая аллея. Парк закончился, потянулись сталинские дома еще довоенной постройки, дальше универмаг с фонтаном перед ним. Горком партии, ставшей вдруг бывшей, кинотеатр, снова жилые сталинские дома, на первых этажах которых с недавних пор стали появляться магазины и рестораны.
Дорога свернула вправо, прошла мимо мясокомбината, вывела на широкий автомобильный мост современной архитектуры, что связывал два берега огромной реки."
"Закамский район дымил трубами нефтеперегонного, химического и лакокрасочного завода. Воздух здесь тяжелый, грязный. Поэтому горожане старались здесь не селиться. Даже директора предприятий строили новые дома для своих рабочих в Советском и Юбилейном районах. Хотя и за Камой высился среди частных домов микрорайон из крупнопанельных высоток.
Во дворе одного такого дома и остановил машину Ревякин. Два милицейских «уазика», черная «Волга» со спецномерами, постовые с автоматами у подъезда – все это наводило на мысль, что в доме произошло нечто необычное.
Ревякина автоматчики пропустили без слов, а Богдану пришлось предъявить удостоверение.
Они поднялись на шестой этаж, на лестничной площадке которого стояли и курили два человека в штатском – мужчина в возрасте и молодой парень.
– Здорово, Гордеич! – весело поприветствовал первого Ревякин.
Молодому он ничего не сказал, но руку ему пожал.
Дверь в одну из квартир была распахнута настежь. Покойник лежал прямо в прихожей, не обязательно было входить в дом, чтобы рассмотреть его. Вместо глаза – безобразная дыра, под головой лужа крови. Лицо действительно подпорчено пулей, но все-таки можно было узнать в покойнике Рычага.
– Точно, Рычаг, – кивнул Ревякин.
– Да в курсе уже. Стахов здесь, – тихо сказал Гордеич.
– Он Рычага хорошо знает.
– А ты что, не знаешь его? – вроде как удивился Илья.
– Да так, видел мельком, – пожал плечами закамский опер. – На суд привозили… Он вообще больше в вашем, Советском районе крутился. И жил там, и судили его там…
– И не понятно, какого черта его к вам занесло? – засмеялся Ревякин.
– Непонятно, – вздохнул Гордеич и почесал свой плешивый затылок.
– Да ты не переживай, это дело город на себя возьмет.
