— Не мы все это начали, между прочим, а… — договорить она не успевает, потому что Игорь хватает ее за талию, затаскивает на квадроцикл и пристегивает ремнем безопасности.
Гордеев проделывает то же самое со мной. Я в этот момент скала — молчу и не дергаюсь. А смысл? Убежать отсюда не получится, орать и матерится не поможет, только удовольствие ему доставит. Так что приняла решение сидеть тихо, если будет совсем невмоготу, закрою глаза. Может хоть мое мнимое спокойствие выведет из себя этого самоуверенного балвана.
Что было дальше, я помнила смутно, потому что мечтала прокрутить этот кошмар на ускоренной перемотке и проснуться дома, в своей кровати.
А были крутые подъемы и спуски, грязевые ванны, даже несколько, точно помню, что ни одна и ни две, каменистое русло реки, какие то специальные рвы, ну и вишенка на торте — это бревенчатый мост, кстати, очень ненадежный на вид. Все это сопровождалось брызгающими ляпками грязи, которые летели в основном на меня, и Юлькиным отборным матом, который слышался на всю округу.
Преимущественно стараюсь не смотреть по сторонам, просто жмурюсь со всей силы, набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю, пальцы просто намертво вцепились в сидение. Периодически у меня возникает такое чувство, что волосы на голове шевелятся или вообще встали дыбом. Но я молчу, как и обещала, хоть от страха сводит живот и абсолютно не чувствую своего тела. Вот дед бы сейчас мной точно гордился, уверена в этом.
В моменты, когда мы проезжали грязевые ванна, вся жижа из этой лужи окатывала меня с ног до головы, а если учесть, что таких ванн мы проехали несколько, на мне уже сухого места не осталось и чистого, собственно, тоже.
Видимо мучители наши наигрались или это мы выглядели уже слишком жалко, но эти покатушки, наконец то, закончились. Я медленно отстегиваю ремень безопасности, поворачиваюсь к мажору, и говорю, как можно спокойнее:
— Я пришлю тебе счет за испорченную одежду."
"Иду в сторону подруги и отмечаю, что Игорю повезло меньше, потому что счет за ее испорченную одежду превысит мой в несколько тысяч раз.
Смотрю, как с блондинистой головы подруги стекает грязная жижа, лицо и одежда заляпаны грязью так, что, встретив ее, я бы ни за что не узнала. Уверена, что и я выгляжу не лучше. Тут в мою голову приходит еще одна мысль, ведь в таком виде они нас в свою машину не посадят, и как, позвольте спросить, нам теперь добираться домой.
Мажоры появляются перед нами спустя минут двадцать в своей чистой одежде, довольные и счастливые.
