И не собирается узнавать.
Если надо объяснять, то не надо объяснять.
Пусть считает так. Пусть считает меня свиньей. Не буду спорить.
– Думай, как знаешь. Уходи. Просто уходи. Нечего тебе с мусором общаться, – сказал я. И она, тотчас поднявшись с дивана, первой вылетела из комнаты. А я пошел следом, уставший до невозможности.
– Удачи с Каролиной, – сказала она в прихожей, отправив меня в нокаут.
– А тебе удачи с тем, с кем ты провела ночь, пока тебе все искали. И даже мусор, – не смог удержаться я.
Она вышла из квартиры, а я непонимающе смотрел в ее спину, на трогательно торчащие лопатки.
Со спины Дашка казалась беззащитной.
– Стой, Сергеева, – дернула меня за язык целая ватага чертей.
– Что? – обернулась она.
И я сошел с ума.
Не понимая, что делаю и зачем, подошел к ней и положил ладони на щеки, всматриваясь в ее лицо.
Щеки у нее были горячими.
– Я не этого хотел.
Прости, Даша. Правда, не хотел.
– Мне теперь на все плевать. Отпусти меня, – не стала слушать меня Сергеева и убежала к себе.
А я вернулся домой. И застыл в прихожей, не понимая, что на меня нашло.
– Что случилось? – выглянула из гостиной Каролина.
– Ничего, – сквозь зубы процедил я.
– Я же вижу – что-то случилось. Вы поругались?
Я молчал. И тогда она обняла меня – легко и невесомо. Словно укрыла тонким одеялом.
– Дан, – прошептала Каролина, прижимаясь щекой к моему плечу. – Все будет хорошо. Веришь?
И поцеловала в щеку.
– Верю, – ответил я и отстранил ее от себя.
Ромашки я отдал Каролине. А когда она ушла, сидел в своей комнате на подоконнике и пересматривал видео, на котором мы с Сергеевой целовались.
Пересмотрел раз пять или шесть, а потом удалил.
Когда началась гроза, я подошел к боксерской груше и методично бил ее до изнеможения.
Джеб. Хук. Кросс. Джеб, хук, кросс…
Я бы переломил эту чертову стену между квартирами. Но от стены, которая разделяла теперь нас с Дашкой, я избавиться не мог.
Я выдохнул и продолжил.
Джеб. Хук. Кросс.
Больше ее не было в моей жизни. Целых три года.
1.16
Мне казалось, что я летела сквозь пространство и время по сияющей мягкой тьме, где всюду горели звезды. Иные из них складывались в созвездия, а иные – в буквы и слова.
«Я люблю тебя».
«Пожалуйста, не уходи».
«Как я без тебя?..»
Вот что я видела, пока мчалась по Вселенной, раскинув руки, как крылья.
А потом звезды начали мигать и гаснуть, как фонари на ночной аллее. Одна за другой, по цепочке. И осталась только темнота – всеобъемлющая и подавляющая.
