А Дашка пришла и сразу же запустила свои острые коготки в то, что я прятал ото всех. В мои стихи.
Когда я вошел в комнату с полотенцем наперевес и с мокрыми после душа волосами, Сергеева озадаченно таращилась в мой черный лаковый блокнот на пружине. Читала мои стихи.
Стихи, которые я ото всех прятал.
Стихи о том, как я люблю ее.
Очередное доказательство моей слабости.
Новая волна злости захлестнула меня с головой. Да как она только посмела, мать ее?!
Я вырвал из ее рук блокнот и выгнал ее. А после изорвал листы на мелкие кусочки.
В очередной раз Сергеева ничего не поняла. И, забегая вперед, скажу, что она решила, будто эти стихи я посвящал Каролине.
1.6
Ночью после этого инцидента Дашка мне снова снилась – сидела у воды, распустив волосы, ставшие длинными-длинными. На ней ничего не было – грудь и бедра прикрывали только эти волосы. Я сел рядом, потянулся за поцелуем, но она оттолкнула меня и ушла – уже одетая в джинсы и футболку.
Я кинулся следом за ней и долго бежал, прежде чем поймать. А когда поймал, крепко обнял, прижимая к себе.
«Я не хочу тебя отпускать, – твердил я. – Не хочу. Не буду. Поняла?»
Когда я проснулся, понял, что обнимаю подушку.
На следующий день я узнал, что она уехала к бабушке. И в следующий раз мы увиделись только в середине сентября.
Я скучал, но не писал ей – гордость не позволяла.
А когда я уже решился ей написать, приехала ее мать и показала моей матери фотку, на которой Дашка была запечатлена с каким-то незнакомым пацаном нашего возраста, похожим на унылый сухарь.
Наши матери шушукались на кухне, и я слышал, как тетя Ева сказала: «Ванюша. Очень положительный мальчик. Дашкин жених».
Положительный? Это значит, на него можно положить болт?
И что значит – жених? Встречается с ним Сергеева, что ли?
Это стало очередной маленькой трагедией. Опять не я! Она трижды послала меня и дважды выбрала другого. Лол. Я такой урод? Слабак? Тупица? Или я так ей противен?
То, что я все время о Дашке думаю, раздражало. Мне хотелось, чтобы Сергеева тоже думала обо мне.
Но я знал, что не нужен ей. И тогда я начинал желать, чтобы она мучилась так же, как и я. Несправедливо мучиться одному мне!
Черт, как же я психовал, когда размышлял обо всем этом! Когда представлял, как Сергеева целуется со своим Ванюшей. Когда перечитывал ее последнее сообщение.
А потом вдруг подумал – что станет, если я больше не буду с ней рядом?
Заметит ли она это? Что почувствует? Облегчение?
Однажды ночью я принял решение. Решение забить на чувства к ней.
