Но почему? Разве не она говорила, что даже Скотский лучше меня? Черт, он просто мешок с камнями, что она в нем нашла-то?!
Забавно, виноват был я. Но при этом злился на Дашку из-за ее нового дружка. Я то и дело вспоминал, как день назад она говорила мне, что отношения ей не нужны. И, видя, как она позволяет ему обнимать себя, осознавал – Сергеева солгала. Опрокинула меня. И повелась на Скотского (Стоцким мне упорно не хотелось его называть).
Я был так на него зол, что мы с этим петухом снова стали задираться. Я реально готов был ему врезать, но нас развели парни.
Однако я знал, что эта вписка закончится дракой. Чувствовал это. И не зря.
Как это вышло, я плохо помню. Кажется, они столкнулись на кухне – Дашка пролила что-то на платье Каролины. А я наехал на нее, потому что был зол. «Даша! – хотелось крикнуть мне. – Какого фига ты мне соврала?!»
– Пошел к черту! – вполне логично послала меня Дашка.
– Сама иди! Как всегда от тебя одни неприятности, – рявкнул я в ответ, стараясь не смотреть на ее ноги.
И тут пришел он – тот, кто, по мнению моей вроде бы любимой девушки, был лучше меня.
Чем лучше? Тем, что ставил малолеток на счетчик в школе?
– Какого фига ты на мою девчонку голос повышаешь? – поинтересовался Скотский, и меня накрыло.
«Моя девчонка»? Это с каких, мать твою, пор, она – твоя?
Я просто подошел к нему и молча врезал по морде. Он не ожидал и отлетел в сторону. Потом вскочил и набросился на меня. А я только этого и ждал.
Скотский дрался лучше – чувствовался опыт. Да и в подлых приемчиках он был спец.
Но я был более техничным и быстрым. И очень злым.
Злость всегда придает силы.
Не знаю, чем бы все закончилось, но нас снова разняли. Думаю, я разнес бы ему пол-лица. Но, увы. Такую роскошь мне не позволили.
После драки Дашка и Ленка куда-то убежали, заставив меня почувствовать себя виноватым – наверное, они испугались наших разборок. Правда, долго я в себе не копался. Приехали вызванные соседями менты, и нас всех увезли в участок.
Забирал меня отец. Сначала он был зол и пригрозил мне домашним арестом на все лето.
Однако потом приехала мать Каролины, и начались новые разборки. Эта тетка, на которую Каролина была абсолютно не похожа, стала орать на меня, решив, что я – парень ее драгоценной дочери.
Не помню уже, что конкретно несла ее мать. Помню только, что пыталась поставить меня на место. И популярно объясняла мне, кто я, а кто ее дочь. Кричала, что мы – из абсолютно разных миров, чтобы я не смел приближаться к Каролине ни на шаг.
