Так получилось, что нетитулованными магами в нашей группе были только мы, поэтому никто и не заступился. «Что их теперь, всех исключать? — оправдывывался куратор. — Да, зелье запрещено к использованию, но можно подумать, что никто никогда не нарушал запреты во время учёбы! Побаловались, пошутили — типичные студенты!»
Тот случай многому научил нас с Роном, и больше мы никогда и ничего не ели из рук аристократов.
А насчёт любви мы поговорили тем же вечером, как только я вышла из университетского лазарета.
— Байрон — придурок, — сказал Рон.
— Не знает, что любовь бывает разной. Эн, я надеюсь, ты мне поверишь. Я не влюблён в тебя, но я тебя люблю. Как друга. Честное слово!
Я улыбнулась и потёрла всё ещё саднящее место, куда попало его обморочное заклинание.
— Я верю. Как я могу не верить, если я на днях видела, как ты целуешь эту… Люсинду из параллельной группы? Вот она, кстати, расстроится, когда услышит.
— Ерунда, — отмахнулся Рон, и действительно — они с этой Люсиндой скоро расстались. И не только с ней.
Друг менял девушек чаще, чем перчатки — ни с одной надолго не задерживался.
А я вот ни с кем не встречалась. За мной ухаживали, конечно, но мне так никто и не понравился за все эти годы.
Наверное, слишком сильна оказалась моя детская любовь к Арманиусу.
* * *Эн с утра была полна оптимизма, и Берт очень хотел бы разделить её надежду, но не получалось.
Даже если Эн достала кровь императора — разве сможет капелька крови потомка Защитника переломить действие Геенны? Резерв он отдал, как плату за то, чтобы вернуться в прошлое — иначе портал бы не открылся.
И Арманиус не верил, что в этой ситуации можно всё исправить всего лишь кровью императора.
Но он ничего не говорил Эн. Если не получится — скажет. А пока он молчал, наблюдая за тем, как она прикрепляет к его коже датчики, аккуратно вводит иглы, делает ему уколы, ставит капельницу с тёмно-красным раствором. Он знал — что бы сейчас ни случилось, он всё вынесет.
Берт слишком хорошо помнил, каким было это утро в прошлой реальности.
— Я сейчас включу датчики, — тихо сказала Эн, напряжённо оглядывая Арманиуса. Она вообще была напряжённой, хоть и полной надежды. — И одновременно с ними — капельницу.
— Будет больно, — иронично заметил Берт, но Эн не улыбнулась.
— Да. Даже если не получится, сегодня контур восстановится полностью. Но я надеюсь, что…
— Я понимаю. Включай, я готов.
Эн кивнула и, вздохнув, подкрутила сначала капельницу, а затем в тело Берта полился и ток пополам с силой.
