Придёшь туда сегодня вечером, выберешь себе платье из готовых. Там есть и туфли, тоже выберешь.
— У меня… — я попыталась возразить, но он не дал.
— Выберешь. Я оплачу. Дальше пойдёшь в дом тридцать один. Салон ювелирных украшений «Амадео». Подберёшь к платью украшения. Серьги и колье как минимум. Всё поняла?
— Да, — ответила я неохотно, осознавая, что император прав. В конце концов, я же не могу прийти на официальный приём во дворец в обычном платье. У меня были праздничные, но… не настолько праздничные.
— Тогда всё, — сказал, словно отсёк лишнее мечом. И наконец отпустил меня. — Иди, Эн. Кровь сегодня вечером доставят тебе в общежитие.
Я кивнула и, развернувшись, почти побежала к двери. Благо, бежать было недалеко — шагов пять. А дотронувшись до ручки, услышала:
— Не волнуйся, Арманиус на приёме тоже должен быть.
Я вздохнула и, улыбнувшись, выскользнула из кабинета, ощущая себя червяком, которого сегодня почему-то не склевала огромная хищная птица.
* * *Ближе к вечеру, когда Берт уже собирался на встречу с Эн, с ним вдруг связался император.
— У меня к тебе просьба, — сказал Арен, и Арманиус насторожился. Просьбы его величества обычно добром не заканчивались. — Пожалуйста, сопровождай Эн на завтрашний приём в честь дня перемены года. Который во дворце.
Если бы Берт не сидел, он бы упал.
— Но…
— Я попросил её прийти, и она дала согласие, — проговорил Арен резко. — И Защитника ради, не выспрашивай, что случилось. Сегодня вечером ей надо будет выбрать платье, туфли и украшения, поможешь.
А завтра сопровождай. За вами заедут, я пришлю магмобиль.
— Хорошо, — протянул Арманиус, стараясь не думать о том, за что конкретно император назначил Эн такую цену. — Пытаешься приучить аристократию к тому, что пора перевернуть мир с ног на голову?
— Именно, — Арен едва заметно усмехнулся и прервал связь.
Значит, его величество попросил Эн прийти. Попросил… Забавная формулировка. Скорее всего, это она у императора что-то попросила, но Арен ничего и никогда не давал просто так.
Он же Альго. Поэтому сразу решил использовать подвернувшуюся удачу и показать публике безродную, но добившуюся успеха девушку, которой в будущем пожалуют титул.
Всё верно, и Берт его понимал, но от этого понимания легче не становилось. Увы, в этом был весь Арен — даже относясь к человеку с симпатией, он всегда думал о том, как его использовать на благо империи, при этом не ощущая ни малейших угрызений совести.
