Ближе к обеду, словно включившись в реальность, я вдруг вспомнила, что завтра день перемены года, а значит, император наверняка откажет мне в аудиенции. В конце концов, он ведь тоже человек, должен когда-то отдыхать.
Замутило, когда я поняла — всё-таки придётся проситься к нему сегодня. И, возможно, вновь отказывать Арманиусу… Демоны, и почему я не подумала об этом раньше?
Но рассуждать времени не было, и я, пару секунд размеренно подышав, чтобы хоть немного успокоиться, связалась с секретарём императора.
С непроницаемым для эмоций лицом она выслушала мою просьбу о встрече, кивнула и отключилась.
И ровно через пять минут браслет завибрировал.
— Его величество ждёт вас прямо сейчас, — сказала Адна Алиус, выбив у меня из лёгких весь воздух этой фразой. — Переноситесь. Координаты у вас есть. Вас проводят.
Какое-то время после того, как проекция секретаря исчезла, я сидела за столом в собственной лаборатории, пережидая приступ паники.
Сейчас… прямо сейчас… Защитница, я не готова видеть этого мужчину вообще никогда, не то, что прямо сейчас!
Но выбора у меня не было. И я, встав, начала строить пространственный лифт.
На этот раз меня вновь привели в уже знакомую приёмную возле кабинета, где сидела айла Алиус. Только чаю она не предложила — сразу кивнула на дверь.
— Заходите, он ждёт.
Говорят про сердце, которое ушло в пятки — вот у меня в тот момент, когда я входила в кабинет, в пятки ушло не только сердце, а вообще всё.
Особенно лёгкие. Я с трудом дышала, не представляя, что сейчас будет, и как с ним разговаривать.
Император стоял у окна и листал какую-то книгу. Когда я вошла, он отложил её на письменный стол и подошёл к диванам. Встал за одним из них, положил руки на спинку, глядя на меня внимательными чёрными глазами, и спросил тихо и безэмоционально:
— Что привело тебя ко мне, Эн?
Все слова застревали в горле, не доходя до губ.
Император ждал секунд десять, а потом сказал, усмехнувшись:
— Мне уже доложили, что твоя попытка провалилась.
Ты хочешь попробовать ещё раз, я верно понимаю?
Я резко, со свистом, выдохнула, и всё-таки смогла сказать:
— Дa. — Голос был хриплым, срывался. — Я… мне нужна еще одна пробирка. Я думаю изменить процедуру.
— Только одна? — Его величество поднял брови. — Или, может, пять? Шесть?
Кажется, он смеялся надо мной.
— Нет. Одна.
