Берт молчал и думал, хотя думать было неуютно.
Могла ли Агата совершить попытку убить Арена? Нет, ни за что. И дело было не в вере Берта в невиновность сестры, нет. Кое в чём другом.
— Арен… Агата была ученицей Велмара. Свою дипломную работу она писала у него.
— Да, я помню. Что ты хочешь сказать?
— Велмар наверняка знал про твою родовую особенность. Знал же?
— Знал, — кивнул император. — Но Агате не говорил. По крайней мере так он уверяет.
— Моя сестра интересовалась кровной магией, она её изучала. Вашу — в том числе.
Арен… она не могла не знать, что тебя не возьмёт портальная ловушка. Послушай, ты же сам помнишь — Агата была очень хорошим, очень талантливым артефактором. Даже если она не знала точно — она должна была предположить, изучить вопрос, поставить эксперимент, в конце концов! Тем более, что в момент покушения находилась рядом и фактически подвергала себя риску. Агата никогда не была беспечна в вопросах артефакторики. А случившееся, получается, произошло из-за её беспечности.
— Я думал об этом, но… — Арен устало вздохнул и покачал головой.
— Все мысли утыкаются в тупики. Нет ни одного доказательства невиновности Агаты, кроме вот этого «она не могла». А доказательств вины у комитета набралось достаточно.
— А Дайд? Что говорит Гектор?
Император улыбнулся впервые за разговор.
— А ты умеешь подбирать аргументы, Берт. Что ж, когда я познакомил Γектора с содержанием дела, он сказал, что это очень, ну просто очень грамотная подстава.
Сердце сжалось — а потом разжалось.
Значит, хотя бы Дайд не верит в виновность его сестры.
А это немало!
— Не спеши радоваться, доказательств у Гектора нет. И за давностью лет вряд ли они появятся. Так что забудь это всё, выброси из головы и живи дальше.
«Как я», — говорил взгляд Арена.
Но Берт хорошо понимал — забыть он не сможет. Впрочем, как и император. По крайней мере по-настоящему забыть.
Так, как всё забыла Эн.
— Ещё кое-что, Арен. Сними с меня печать — запрет на вход в Геенну.
Наверное, впервые в жизни Арманиус наблюдал за тем, как у его величества до такой степени округляются глаза.
— Ты сошёл с ума?..
Из императорского дворца Берт вышел на онемевших от напряжения ногах. Разговор с Ареном отнял много сил, особенно вторая его часть. Конечно, загадка гибели сестры тоже волновала Берта, но всё же за десять прошедших лет он успел смириться с её смертью, а с потерей памяти Эн — нет.
Поначалу император про Геенну даже слушать ничего не хотел и чуть не выставил Берта прочь из кабинета.
