Конечно, он ни на мгновение не верил в то, что Валлиус может быть замешан в этом деле, но всё равно считал, что дознаватель прав, и чем меньше людей знает истину — тем лучше.
А ещё Арманиус всё время думал о проблеме, которую он так и не смог озвучить Дайду. Хотя это было глупо, и стоило сказать Гектору правду ради Эн. Да, Берт не считал, что Арчибальд может быть преступником, поэтому промолчал в момент «допроса», а теперь засомневался.
В конце концов, пусть Дайд сам решает, важно это или нет.
Отдохнув десять минут после процедуры, Берт вышел из палаты и как мог быстро пошёл в реанимационное отделение, к Эн.
По пути он изумлённо оглядывался — по всем коридорам и лестницам ходили люди в зелёной форме дознавателей, напоминая выросшие среди белых больничных стен кактусы.
Хотя Арманиус, конечно, понимал, почему их так много — необходимо было опросить всех сотрудников больницы, и если бы это делали человека четыре, они и за неделю бы не справились. А так Дайд к вечеру получит необходимые материалы, и наверняка тех, кто его особенно заинтересует, он будет вызывать на разговор уже к себе.
По крайней мере Берт не сомневался, что увидит Γектора еще не единожды.
Эн спала, а рядом с ней на постели сидел Янг. Гладил девушку по руке и что-то шептал.
Арманиус приостановился и осторожно, почти бесшумно, вошёл в палату.
— …прости меня, Энни, — успел он уловить окончание фразы, сказанной отчаянным шёпотом, прежде чем Янг обернулся и скривился от такой явной неприязни, что Берт даже удивился.
Ему-то он что сделал?
— Здравствуйте, архимагистр.
— Мальчишка тут же справился с собственным выражением лица, превратив его в безразличное. — Она только недавно уснула, придёт в себя не раньше, чем через два часа. — И, отчётливо скрипнув зубами, добавил: — Спрашивала про вас всё время.
Берт кивнул.
— Спасибо, Рон.
На секунду в лице Янга вновь мелькнула неприязнь.
— Зачем вы оформили опекунство?
Ректор хотел было спросить, откуда он знает, а потом вспомнил, что по больничному регламенту возле палат всегда вешались листочки с номерами браслетов связи родственников или опекунов.
Видимо, уже повесили, и мальчишка увидел.
— Это моё дело, — ответил Арманиус как мог ровно. — Вам не о чем волноваться.
Светлые глаза Янга, казалось, потемнели.
— Если вы обидите Эн…
И Берт не выдержал:
— Вы влюблены в неё?
Мальчишка опешил, но быстро пришёл в себя.
— Это моё дело, — процедил он полупрезрительно-полунасмешливо. — А вы, архимагистр?
Арманиус усмехнулся.
— Я — нет.
