К двадцати годам я наконец осознала, что люди, подобные Энтону Чейсу, всегда улыбались в лицо, говорили тихими голосами, ласково и немного обязывающе, но стоило повернуться к ним спиной, как в эту самую спину могло прилететь все что угодно: плевок, проклятие или даже нож. Последнее, полагаю, было бы особенно эффектно.
– Я видела колье, которое вы оставили, – прервала я молчание. – Благодарю за подарок, оно чудесное.
– Его выбрал Алекс, – солгал Энтон.
– У вашего сына хороший вкус, – вежливо обманула я в ответ.
"
"Вообще-то, на этом моменте принужденную беседу следовало прекратить, но у хозяина дома явно имелось много свободного времени и мало занятий. Я не успела предпринять ни одной попытки покинуть библиотеку, подхватив под мышку азрийский роман, а он вновь заговорил:
– В последнее время вы не ссоритесь с Александром?
Интересная постановка вопроса.
– Все прекрасно, – улыбнулась я и все-таки добавила: – Он по-прежнему пытается меня игнорировать. Если вы не против, то все-таки пойду.
– Не переживай об Алексе, Шарлотта, – загадочно произнес он. – Он знает, какое ему досталось сокровище, и, безусловно, тебя ценит.
– Безусловно, – с трудом сдерживая издевательскую ухмылку, поддакнула я.
– Я со всем разберусь и наведу порядок.
Прикрыв за собой дверь библиотеки, я точно из мертвого мира вернулась в живой. Чейс-старший, как большая черная дыра, поглощал вокруг себя абсолютно все: запахи, звуки и воздух. С чем он планировал разбираться, осталось большой загадкой, и невольно представилось, как Энтон с метелкой в руках подметает внутренний двор Ос-Арэта, наводя в нем порядок.
Сборы на праздник много времени не заняли, дольше принимала ванну, чем разбиралась с платьем. В наряд с открытыми руками и прозрачной кружевной паутинкой на плечах мне помогла упаковаться горничная. Она ловко застегнула длинный ряд крючков на спинке, и под восхищенное оханье в зеркале я проследила за преображением.
Силуэт сам собой ужался, подобрался, чуточку расширился в талии, за что было искренне неловко, подтянулся на линии декольте, пряча исподнее белье.
В конечном итоге платье идеально село на фигуру, словно его десять раз подгоняли и стежок за стежком прилаживали к моим не то чтобы очень женственным формам.
На аккуратных ногтях засеребрились блестки, а на мизинце, над суставом, засверкал крошечный камень. Высушенные магией волосы свернулись блестящими крупными локонами, упали на спину тяжелой золотистой волной.
