– Поверить не могу! У меня просто слов нет, Ноэль! Уму непостижимо!
– Чарли, послушай меня…
– Помолчи! – рявкнула я, выставив вперед палец. – Иначе меня разорвет от злости! Выходит, Лилия в своей обычной манере приказала нам расстаться, а ты пораскинул мозгами, взял и сделал? Как ты позволил ей влезть в наши отношения?
– Она твоя мать."
"– Она женщина, умеющая манипулировать людьми почище прожженного дипломата! Отцу фору даст! – вызверилась я. – Как вспомню, какую безобразную сцену она вчера устроила, когда я отказала Алексу, так хочется поехать в Но-Ирэ и закатить грандиозный скандал!
Мы замолчали.
У меня першило горло, в ушах стоял звон. Не осознавая, впервые в своей жизни от злости я орала на человека. Открытие по-настоящему ошеломило, ведь в меня с детства вбивали, что повышать голос на кого бы то ни было, даже на обнаглевшую химеру, сгрызшую лучшие туфли и закусившую бабушкиным колье, совершенно недопустимо. Странно, как не прискакал смотритель и не вытолкал нас взашей за возмутительное попрание принципа библиотечно-мертвой тишины.
– Людям, которых любишь, надо давать второй шанс, Ноэль, поэтому спрошу еще раз… – быстро проговорила я, боясь, что он меня перебьет и выдаст очередную глупую, жестокую гадость. – Ты позовешь меня с собой?
Последовала пауза. Тяжелая, долгая, полная моей отчаянной надежды и его мучительных колебаний.
– Чарли…
Сердце упало.
– Не повторяйся. Я с первого раза тебя услышала и поняла.
Уходила гордо, с видом независимой, самостоятельной женщины… Эта самая женщина заплатила огромное состояние за расставание с одним мужчиной и пожертвовала гордостью, чтобы оказаться брошенной второй раз – другим.
Просто чемпион в любви, золотой орден прикалывать некуда!
Ноэль нагнал меня неожиданно. Сжав локоть, резко развернул к себе лицом и обхватил руками. Зарылся пальцами в волосы, прижал так сильно, что остановилось дыхание. Я затрепыхалась, пытаясь освободиться, и знакомым жестом он придавил ладонью мою поясницу, спокойно преодолевая вялое сопротивление.
Мы замерли, оба ошарашенные этими тесными долгожданными объятиями. Знакомый запах Ноэля пьянил, его сердце грохотало под щекой. Можно было услышать каждый заполошный удар. И мраморная плита, лежавшая на моих плечах и клонившая к земле, в одночасье растаяла.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – Люблю и желаю самого лучшего.
– Знаю, – пробормотала. – Просто все мне желают самого лучшего, но никто не учитывает, чего именно хочу я.
– Чего ты хочешь? – тихо спросил он.
