Мало? Да у меня ноги с трудом сводятся!
— Хорошенького помаленьку, — наставительно сообщаю я ему, глуша в организме развратные порывы.
— Вот вообще не мой девиз. Ничего, дорогая, нам еще вместе работать и работать. Ремонт — дело непредсказуемое.
И сжав мою задницу на прощанье, покидает жилплощадь.
Засранец.
Хрен я ему еще раз дам, но только пусть попробует не домогаться! Это будет натуральным скотством с его стороны!
Звонок телефона наводит меня на мысль, что Юдин решил сдержать слово и не отставать. Предвкушая шикарную перепалку, тянусь за мобильником.
Увы. Меня жаждет абонент «мВалдсмцу».
М-дя. Надо бы переименовать.
— Ты чего трубку вчера не брала? — склочно спрашивает Алсу.
Да я вчера и в дверь звонок бы не услышала…
— Дрыхла с похмелья, — дипломатично отвечаю я.
— У тебя какая квартира? Дом я вспомнила, а этаж и квартиру нет. Забегу за браслетами?
— Только если вместе с ними ты заберешь ведро огурцов, — тут же ориентируюсь я.
— Ну ты зверь, — с уважением тянет Алсу. — На хрена мне огурцы? Может, я сплетнями откуплюсь?
— Нет уж.
Сплетни идут сами по себе.
— Ладно, если Марат меня заберет, то огурцы усыновлю. Но за их будущее я ответственность нести отказываюсь, — сразу предупреждает она.
— Договорились, — тут же соглашаюсь я.
В ожидании Алсу иду искать ее браслеты и нахожу шокирующий артефакт.
Рядом с кроватью лежит завязанный узелком презик.
Походу улика после утреннего нападения на беззащитное тело.
Чертов Юдин, хорошо хоть у него мозги сработали, я даже не помню, был он в резинке или нет.
Так-с, и нераспакованные тоже надо приныкать.
О! Вот и браслеты Алсу, выложены на подоконнике в виде олимпийских колец.
Надо бы принять если не гостеприимный, то хотя бы приличный вид. Я так и брожу по квартире в халате, который едва успела набросить на похабного леопарда, когда в домофон позвонили родители.
Успеваю облагородиться как раз к приходу Алсу.
— Твою ж налево, — присвистывает по-пацански нежная девочка Алсу при виде ведер с огурцами. — У меня таких больших еще никогда не было…
Ржу.
— Чего за сорт-то? Бабушке покажу, она умрет от зависти.
— Не помню, «Изумрудное чего-то там». Пашка называет их «Девичьи грезы».
— Кто есть Пашка? — интересуется Алсу.
— Брат.
— Красивый?
— Почти женатый.
— Вот так всегда, — плюхается она за стол, подпирая голову. — Второй день как из-под трактора. Марат издевается до сих пор. Мол, научись пить сначала и все-такое…
— Ну, — ободряю я ее, — ты уже на полпути к развитому алкоголизму.
