— Меня же будут искать, а у меня с собой даже телефона нет. Ты хоть понимаешь, что это преступление? — пищу я, пока Юдин, зашвырнув фату куда-то за спину, вытаскивает меня из машины.
— Ты всем напишешь. С моего телефона. Потом. Сейчас им всем не до тебя, — ласково говорит он, а у меня мурашки по коже от предчувствия, что пришел песец.
Опять тихарюсь. Миша реально все еще в бешенстве. И чего злится? Все сам не так понял, напридумывал, а я виновата! Чего-то мне это напоминает…
Ведут меня ни много, ни мало сразу в спальню на второй этаж, где я замечаю изменения в интерьере.
Односпальную кровать заменили на траходром. Это не моих рук дело, видимо, сам Юдин постарался."
"— Ты чего, Миш? — задаю я ну совсем идиотский вопрос, когда он расстегивает ремень на брюках.
— Все равно я встал на скользкую преступную дорожку, — цедит он. — Сгорел сарай, гори и хата.
Попятившись, я упираюсь в кровать.
— Молодец, правильно идешь, — расстегивает Михаил рубашку. — Не станешь меня злить, воспитательная программа будет короче.
Я нервно сглатываю.
В таком состоянии он меня уплющит.
Юдин снимает часы и кладет их на тумбу и достает из нее какую-то хреновину. Надвигаясь на меня, заставляет меня плюхнуться на постель. И пока я смотрю на него, как удав на кролика, это мерзавец пристегивает меня к перекладине над кроватью! Наручниками! Теми самыми с фотки!
— Так и знал, что пригодится. Я в мебельном сразу о тебе подумал, когда увидел эту кровать.
— Твою мать! — я дергаю на поверку. Крепкие!
— Ага. Мне тоже нравится, — хмыкает Юдин.
Он расстегивает ремешки моих босоножек и стаскивает с меня обувь, за это я на целых три секунды его прощаю.
— А вот теперь я выскажу все свои претензии, — он скользящим движением гладит меня от колена вверх, забираясь под подол спорного платья. — Познакомлю со всеми гостинчиками из той командировки, которую пришлось прервать досрочно.
— Ты не посмеешь! — задыхаясь, шиплю я.
А у самой все сжимается внутри в предвкушении воспитательных мер.
Миша скидывает одежду и демонстрирует полную несостоятельность моей сентенции.
У него такой довольный вид.
Ладно. Я пока потерплю и не буду говорить ему, что у меня очень узкие кости, и я спокойно стащу наручники.
Должен же он высказаться? Психолог я или где?
Эпилог
Два месяца спустя
— Марина! — возмущенный вопль Юдина застает меня на выходе из ванной.
— Ну что еще… — вздыхаю я.
