— Как ты меня бесишь!
У Михаила сдают нервы, он сбрасывает скорость и тормозит на обочине. Разворачивается ко мне, и его прорывает:
— Ты — стерва рыжая, решила, что я хер по вызову? Решила сгонять замуж, брачную ночь отфеерить, а потом на мне попрыгать?
— Так ты ж меня в любовницы только зовешь, чего не сходить, если добрый человек предлагает! — ору я ему в лицо.
— Тебя хрен за жопу ухватишь, какой замуж! Тут бы догнать и завалить! Только пьяная и приползаешь!
— Чего?
— Того! Я, блядь, все рестораны обзвонил, где сегодня свадьба, спрашивая, есть ли Юсуповы! Мне, что, заняться нечем?
— А я не знаю, зачем ты этим занимался!
— Потому что Марат проговорился! Ему Алсу сказала, что у тебя сегодня роспись! Пиздец, Марин! Я сейчас башку тебе откручу.
Ты, когда фотки мне с кольцами присылала, могла сказать, что с этим хмырем у тебя серьезно?
Мне даже на секунду становится немного смешно: Марат немного Алсу. Родственность на лицо.
— И что бы изменилось? Ты бы продолжал меня потрахивать, но с новыми знаниями, или как тот же Марат, ходил бы и смотрел на меня?
— Марат херней страдает.
Никакой любви там нет, долгая история. Я бы просто заранее набил твоему ушлепку морду, и свадьбы бы не было! А теперь тебе придется разводиться! Я нахер не хочу видеть твой паспорт с другой фамилией. Можешь его сжечь!
— Да с чего ты вообще решил, что я замужем!
— Давай, скажи мне, что фата — аксессуар подружки невесты! А белое платье — это так, совпадение! И я тебя таки придушу!
— Я фату померить напялила! И платье у меня не белое, а кремовое! А фата чайного цвета! У меня брат сегодня женится! Идиот!
Тишина воцаряется в салоне.
Под щелканье аварийки Юдин сначала покрывается красными пятнами, потом он сжимает губы и медленно закрывает глаза.
Мне даже становится его немного жалко.
Перенервничал.
Ничего, я тоже напугалась, когда он меня в машину тащил, зажав рот рукой.
Глубоко вздохнув для успокоения, Михаил отворачивается от меня и заводит машину.
— Миш?
Молчание.
Ну а чего он?
— Миша…
— Помолчи.
Сначала мы доедем, потом я тебя задушу, потом оттрахаю, а потом будем разбираться.
Чего разбираться-то? И так видно, что он — псих. Лялина вообще ничего в мужиках не понимает: спокойный, молчаливый, вежливый… Ага.
Опять меня везут на Солнечную против воли и велят заткнуться. У нас в стране это вообще-то противозаконно! Бросив взгляд на руки, сжимающие руль, принимаю решение помалкивать.
Решаюсь вякнуть, когда за нами закрываются ворота.
