Вернувшись в реальность, я осознаю, что Миша удерживает мои руки за спиной, отчего мне приходится выгибаться, сильнее оттопыривая попку. И с этого момента, начинается совсем другая игра."
"Я впервые в жизни познаю, что такое настоящий жесткий секс, и что это как раз то, что мне нравится. Миша работает, как отбойный молоток. Похабнейшие звуки шлепков его бедер о мои ягодицы, прерывистое дыхание, мешающееся с моими слабыми хриплыми стонами, влажные звуки хлюпающей дырочки, тяжелый запах секса, заполнивший кабинет и моя сумасшедшая картина, которая мне теперь вовсе не кажется невинной.
Когда мои постанывания перерастают в бесстыднейшие крики, не оставляющие никаких сомнений в том, что меня все более, чем устраивает, Миша нащупывает спущенные трусишки, рвет тонкую полоску ткани и укладывает мое колено на стол, распахивая меня для себя. Обхватив меня за горло, не вынимая члена, заставляет меня выпрямиться.
Два толчка, его дыхание рядом с ухом, и я с протяжным кошачьим мяуканьем кончаю.
Я. Но не Миша.
Обрезанный дьявол.
Он пользует мою дырочку, вынуждая меня хныкать от бесконечных острых ощущений.
Я бессильно царапаю попавшееся мне под руку предплечье Миши, но он заводится лишь еще сильнее.
В одну секунду я оказываюсь лопатками на столе, обхватывая его ногами.
Боже, я и не думала, что во мне столько места. Сейчас поршень двигается вполне свободно.
Меня заполняет липкая истома, но Мише это не мешает, он ласкает меня для себя. Юдин сам получает удовольствие тиская мою грудь, лаская языком соски, продолжая покорять мое тело.
Я уже почти ничего не соображаю. И чувствую сперму, брызнувшую мне на живот, уже в полубреде.
— Марин, Марина, — доносится до меня голос Миши.
— М?
— Я порвал тебе одежду…
— Хрен с ними, с трусами, — бормочу я. — Все равно не защитили мою честь. Так им и надо.
— Марин, я и насисьник твой порвал…
Чего? Кого? Я приоткрываю один глаз и вижу, что Миша, одной рукой поглаживающий мою правую многострадальную грудь, другой рукой держит шелковый топ, бретельки которого беспомощно свисают, выдранными с мясом.
Насисьник, Карл!
— Это ты зря, — я постаралась сказать это, как можно более осуждающе.
— Не расстраивайся, — ласково говорит Юдин. — У меня еще осталась твоя майка. До моего дома доберемся.
— Зачем нам к тебе домой? — вяло интересуюсь я. — Ты уже высказался. Я прониклась.
Я на самом деле сейчас даже не человек. Чувствую себя куском мяса.
Приятное опустошение, после потрясающего секса, о котором я и мечтать не смела.
