Восходящая звезда преступного мира, блин.
По кличке Баклажан.
Звездец.
Уронив голову на руки, пытаюсь найти приемлемую позу, чтобы нагло проспать остаток рабочего дня, но то спина затекает, то шее неудобно. И только изогнувшись совершенно небогоугодным способом, мне удается устроиться в пыточном офисном кресле с комфортом.
Но сегодня вселенная решает воздать мне за грехи мои.
Стоит мне наконец задремать, как с грохотом распахивается дверь в наш сонный опенспейс, а его оглашает рев раненого медведя:
— Где она?
Трудно не узнать голос Михаила, хотя в таком состоянии я с ним еще не сталкивалась.
Точно также нетрудно догадаться, что пришел он по мою душу.
Божечки, что ж Мишенька так орет? Я, что, вчера пришла к нему еще и с цыпленком тапака и спрятала его за батареей?
— Где Юсупова? — рычит Юдин, не обнаружив меня с первого взгляда.
Что-то мне подсказывает, что сдаваться самой — это ну такое…
Под взглядом нервно косящегося на меня Тохи, я медленно сползаю под стол.
— У вас что-то срочное? — слышу, как подает голос Инна Олеговна со своего места.
— О, да! Если я прямо сейчас не объявлю ей благодарность, меня разорвет!
Чойта?
И, пожалуй, я как-нибудь обойдусь без его благодарности…
— А, — с облегчением выдыхает Инна Олеговна, — ей наконец удалось удовлетворить ваши требования?
— Почти. Там еще осталось немного. Доудовлитворить. Но я сражен в самые чресла!
— Вы хотите сказать: «В самое сердце»? — осторожно уточняет интеллигентная Анечка Лялина.
— Я сказал то, что хотел сказать.
Оу!
Кажется, кто-то получил мой сюрприз…
Упс.
Глава 49
На рык Юдина, пусть и не сразу, но все же решается высунуться Пашенька из своего блиндажа.
Только пользы от него, как от козла молока.
— Марина, вы что-то потеряли? — мерзкий голос мерзкого Пашеньки, подставившего меня на раз, бесит неимоверно. Всем расскажу, что у него маленький. Никаких переговоров больше с придурками. И еще чего-нибудь привру.
Но больше всего бесит, что весьма непросто вылезти из-под стола задницей вперед, постоянно тычясь ею в кресло, отъезжающее и возвращающееся обратно.
— А вот и госпожа дизайнер! — раздается надо мной злорадный голос Михаила Батьковича, который не иначе как от доброты душевной креслице отодвигает, освобождая мне место для маневра. — Вы-то мне и нужны!
Задница, выставленная из-под столешницы, взволнованно трепещет.
— Цыпа-цыпа, — ехидно подзывает меня Юдин, пока я по-куриному выползаю на волю.
Стоит моей спине немного распрямиться, и меня хватают за шкирку.
