Тайна, значит, тайна! Ума не приложу, откуда Мишель узнал, что это я растрепала… Я и сказала-то всего пяти людям. Ну, может, десяти…
Действительно, как это Миша вычислил?
Про женитьбу на беременяшке я ему в лицо сказала, а дальше цепочка простая: я, Алсу, приглашение на свадьбу…
И все равно козлина.
Даже больше, чем раньше!
Юдин не собирается жениться, а мне, значит, все равно только в любовницы можно?
— Придурок, — озвучиваю я результат своих размышлений.
— Ага, — кивает Алсу. — Зато свободный.
— Ты же говоришь, что не совсем свободный? — тут же ощетиниваюсь я, хотя с чего, непонятно.
— Ну… Какая-то непонятная баба, которая уже все неправильно поняла… Я думаю, подвинется. Сейчас Мишель расстроится, а тут я нарисуюсь. Вся красивая и утешу.
Я закашливаюсь и отпиваю из бокала Алсу.
И закашливаюсь еще сильнее. Блин, там водка!
— А как… кхе… Таир посмотрит на это? — уточняю я.
Кто-то с именем Таир не представляется мне понимающим кавалером.
Тут скорее мешок на голову и под венец…
— У него нет права голоса! — отмахивается Алсу, но я-то вижу, что она хватается за телефон.
Заглядываю под руку и успеваю заметить отправленные сердечки.
— Ну-ну. Мне кажется, этот варик более реальный.
Это уже моя задница волнуется. Чего волноваться, спрашивается? Она свое получила, а чего не получила… Очень сомнительно, что ей придется по вкусу.
Хотя…"
"Так! Не думаем об этом. Не вспоминаем не собирающиеся жениться на беременной невесте руки, плечи, пресс и … Тьфу!
Пока я размышляю, нам приносят еще коктейли.
Видимо, Алсу озаботилась, чтобы мы не умерли от жажды.
Вкусно!
Блин!
— Алсу! — возмущенно шиплю я.
— Ты мне в глаз попала!
— Что в этом пойле?
— Водка, имбирное пиво, лед, имбирь… и э… веточка мяты… — вспоминает она, пытаясь проморгаться.
Это песец! После текилы — водку и пиво!
— Ты пей, вкусно. А я тебе сейчас такое расскажу…
Глава 46
Какой-то мудрый человек сказал, что утро добрым не бывает.
Абсолютно согласна.
Отвратительно себя чувствую, как будто мне уже семьдесят, и я последние три недели без просыху кутила в борделях Пуэрто-Рико, заливаясь мерзейшим пойлом.
С трудом поворачиваю голову, но заставить себя открыть глаза пока не могу.
Что-то мне подсказывает, что голова разболится еще больше.
— Не дыши на меня, чудовище, — хриплый со сна Юдинский голос вводит меня в состояние шока.
