Я только что пришел.
– Ну и кто из нас упрямый? – Светка находит мое лицо в отражении зеркала и усмехается. – Тогда хоть умыться дай, – плещет в лицо водой и делает глубокий вдох. – Господи, – шепчет, – как мне плохо. Но я справлюсь, Шибуев. И не смотри на меня так, словно я при смерти, и ты собрался делать мне искусственное дыхание.
– Помечтай. Для этого в клинике есть дефибриллятор и аппарат вентиляции легких.
– Шутник.
Я подаю ей полотенце, и она прикладывает его к бледному лицу. Поворачивается, позволяя мне себя обнять.
Я прижимаю ее к себе, чувствуя, как холодный нос утыкается в мое плечо. Не могу удержаться, чтобы не погладить затылок.
– Андрей, я в порядке, правда.
– Вижу. Но это скоро пройдет, и будет лучше. Потерпи, тебе достался двойной пакет испытаний. Ты сильная, Света, анализы говорят, что справляешься. У тебя хорошо получается, слышишь?
Она кивает.
– Мне и правда лучше, просто ты пришел в неподходящий момент. А еще твоя мама, кажется, собралась здесь прописаться. Она бывает у меня каждый день, как будто мне своей мало.
Посмотри, во что превратилась палата. Скоро здесь можно будет открыть детский отдел игрушек. Куда мы все это заберем? Как мы все это заберем? Твой отец сказал, что ты отпускаешь нас домой.
Отпускаю, за этим и приехал.
– Да, мне кажется, что дома вам будет спокойнее. Андрюшка устал от больницы, да и ты тоже. Но к вниманию моей матери привыкай, я не могу оставить тебя без присмотра.
Щека у Светки прохладная, спина под тканью сорочки прощупывается насквозь, а еще она босиком.
Кафельный пол здесь слишком холодный, чтобы стоять на нем долго босыми ногами.
– Только не говори сейчас о том, что мечтала, чтобы тебя носили на руках.
Я поднимаю ее на руки и уношу в палату. Ноша ощущается своей, а потому легкой. Опускаю на кровать. Наклоняюсь и подаю тапочки.
– Шибуев, мне нравится ход твоих мыслей, но я немного не в форме."
"Мое тело реагирует на нее в любом виде и форме – на голос, на улыбку, даже на присутствие – я уже понял, что с этим бесполезно бороться.
Сейчас вид голых колен и верхней части полной груди в разрезе сорочки заставляют мой пульс участиться. Как несколькими минутами раньше сердце – замедлить ритм от того, что ей плохо. Но отвечаю спокойно – мне все еще не забыть наш последний разговор.
– Ты сейчас о чем? О том, что похудела и мне повезло?
Мы смотрим друг на друга.
– Нет, не об этом.
– Значит, как всегда, сомневаешься?
Голубые глаза смотрят мягко, но держат так, что не уйти.
