— Помнишь день свадьбы? Тогда ты не упиралась, — направляясь к широкому стеклянному входу.
— Помню, но с того момента многое изменилось. Но главное, что я не хочу возвращаться в то время, не хочу повторения, — каждое ее слово вонзается в тело острым, заточенным с двух сторон лезвием. — Я разлюбила тебя, Глеб. Теперь мы только родители Вари.
— Посмотрим, — горло сдавливает от бессильной злобы – в первую очередь на себя.
Ее лечащий врач нас уже ждет. Мы сразу попадает в перевязочную, где Миладе разрезают гипс.
Она морщит нос, брезгливо рассматривает свою ногу. Тянется к пакету, вынимает оттуда влажные салфетки.
Молча отобрав у нее упаковку, присаживаюсь у ее ног на корточки. Беру ее ступню рукой и начинаю протирать аккуратными движениями. Смущается, ей кажется, что мне должно быть неприятно. Ошибается.
— Не надо, — негромко шепчет, потому что врач все еще в кабинете, моет руки. Пытается убрать ногу в сторону, приходится сжимать чуть сильнее.
— Не дергайся, — требовательно, но тихо.
Милада наклоняется, продолжает сопротивляться, пытается отобрать салфетку. Глядя ей в глаза, поднимаю ногу чуть выше и целую бледную кожу.
Отшатнулась. Мотнула головой, будто отказывается верить, что я это сделал. Пока Милада не пришла в себя, целую в нескольких местах ногу, все это время удерживая ее взгляд.
Я тебя всю готов целовать и облизывать!
Стоит остановиться, я и так хожу по краю. Использовав несколько салфеток, начисто вытираю ногу. Надеваю носок, кроссовку, смущаю своей заботой Миладу.
Привыкай, ее будет много, как только ты позволишь мне вернуться в твою жизнь...
Глава 43
Милада
Глеб невыносим в своей уверенности!
Стоило отказать ему в дружбе, как он тут же решил, что мы все равно будем вместе. Его твердость и упорство заставляют мое сердце сбиваться с ритма, от его слов и взглядов печет в солнечном сплетении.
Всю дорогу мне не хватает в салоне воздуха, так остро ощущается наша близость, что приходится сжимать кулаки до отрезвляющих уколов ногтей в мякоть ладони.
Мы еще не приехали, а я не знаю, как вытерплю обратную дорогу.
Вновь оказавшись у него на руках, чувствую горячую волну желания, которое проникает даже через слои разделяющей нас одежды. Хорошо, что в аварию я попала зимой, а не летом. Если бы он нес на руках меня в легкой одежде, невозможно было бы скрыть желание. Грудь налилась тяжестью, как давно ее не касались его руки и губы…
Спящая чувственность требовательно просыпалась.
