Сложно, когда твоя семья, смысл твоей жизни и все, ради чего хочется жить, не с тобою…
Глава 35
Милада
От негатива и отрицательных эмоций человек устает больше, чем от тяжелой физической работы. Ощущение такое, что меня выпотрошили изнутри, отняли все силы.
Беру на руки Варю и присаживаюсь на край кровати. Она мое утешение, мой маленький рай, но даже она не может успокоить бурю в моей душе. Отбрасывая в сторону тяжелые, вязкие мысли, вспоминаю, что я мама. Моей малышке давно пора спать. Укачиваю, напевая «Колыбельную медведицы», малышка под нее успокаивается, закрывает глазки.
Перекладываю в кроватку и прыгаю до ванной комнаты. Обмотав гипс пленкой, быстро принимаю душ.
Глеб еще не уехал, его машина стоит у ворот. Мне неинтересно, о чем они там внизу разговаривают. Хочется тишины. Спрятаться в раковину, посидеть и подумать.
Я в полном раздрае, не могу смириться с тем, что все это время мы жили за счет Тихомирова. Несмотря на обидные слова мамы, этот дом я люблю, он мне родной.
«Пусть я и не вкладывалась в строительство», — не без горькой иронии проносятся мысли в голове.
Отказаться от него в пользу Глеба? А есть ли смысл гордо задирать голову после всего? Этот дом должен остаться Борьке. После того, как мама подтвердила родство Глеба с Варей, я не сомневаюсь, что у нее в жизни будет все самое лучшее, а у брата – только два незрелых родителя. Как показала практика, без вливаний Тихомирова отец неспособен вести бизнес. Хочется надеяться, что Борька не унаследует черты характера наших родителей.
Мне они, к счастью, не передались.
Слышу, как хлопнула входная металлическая дверь. Обычно до спальни доносится звук, если ее подхватывает порыв ветра. Допрыгав до окна, выглядываю во двор. Наблюдаю, как Глеб идет к воротам. Останавливается, стоит несколько секунд, а потом оборачивается и смотрит на мое окно, будто почувствовав на себе мой взгляд.
Я не прячусь за штору, не присаживаюсь, да и не провернуть такое с загипсованной ногой.
Я знаю, что он видит мой силуэт, ведь в спальне горит ночник.
Стою на месте, ощущение, что мы смотрим друг другу в глаза, но ведь между нами пара десятков метров и темнота. Одинокие, занесенные снегом фонари едва освещают дорожку.
Как же сложно его ненавидеть…
Сколько мы так стоим? Минуту? Может, две? А может, все десять…
Прикрыв глаза, я отхожу от окна. Считаю про себя секунды. На пятьдесят третьей слышу, как заводится двигатель мотора.
