— Мама не знает, что Тихомиров приезжал, пусть и не узнает.
— Глеб знает, что Варя его дочь, — признаюсь отцу, не могу не поделиться, меня распирает изнутри, а градус напряжения зашкаливает.
— Угрожал? — ровным голосом интересуется папа, но сразу как-то собирается, будто готов нас защищать.
— Нет, — мотнув головой. — Просит разрешения навещать Варю.
— Что решила?
— Пока ничего.
— Утро вечера мудренее, ложись спать, — папа желает мне доброй ночи и уходит в свою комнату. Спать…
Не получается уснуть. Не могу выкинуть из головы Ваньку.
Не могу не думать о том, что обидела его.
Сажусь на нерасстеленную кровать, прислонившись спиной к изголовью, печатаю и отправляю другу сообщение.
«Привет! Не спишь?»
Вижу, что он прочел, но не отвечает…
Глава 26
Милада
«Ванька имеет право обидеться», — уговаривала себя, опускаясь на крышку унитаза. Отличное место, чтобы подумать в тишине. Сидеть на полу с гипсом было неудобно, я уже пробовала, еле поднялась на ноги."
"Формат наших отношений с Ванькой не подразумевал обид.
Как бы я себя ни убеждала, но неприятное чувство разъедало изнутри. Те Ванька и Милада остались в прошлом. Я не могла его полноценно поддерживать в момент болезни, потому что заботилась о себе. Да, я скрыла рождение Вари, но на то у меня были причины! Раньше друг меня всегда понимал и поддерживал, но это было раньше. Скрыть рождение дочери – все равно что солгать. Да, я виновата! Виновата, что скрыла от Вани рождение племянницы. Но я так не хотела терять его дружбу, она даже на расстоянии меня согревала.
Настолько не ожидала получить от Ваньки ответ, что, когда телефон завибрировал у меня в руках, чуть не выронила его из рук.
«Наберу через десять минут».
Я забыла про разницу во времени, накрутила себя. Ванька, скорее всего, тренировался. Чуть меньше стали сжимать грудь стальные обручи. Эти десять минут я приводила свои мысли в порядок.
На третий гудок я приняла видеозвонок, внешне абсолютно спокойна, но Ванька сходу заявил:
— Прекращай давай трястись, по заднице твоей я отсюда не достану, — строго произнес друг, а у меня отлегло от сердца.
Ругается – значит, простил.
У него еще влажные после душа волосы, отросли сильно. Давно не был у парикмахера. Майка с короткими рукавами позволяет рассмотреть натренированные руки. Помню, какими атрофированными стали мышцы друга, пока он лечился и был на реабилитации.
— К тому времени, как ты приедешь, желание меня лупить не пропадет? — сдерживая улыбку.
