Я подгузники тебе менял, кормил тебя с ложки и на горшок сажал. У меня нет к тебе ничего из того, чего тебе так хочется. Я не хочу, чтобы ты считала меня врагом, потому что это не так. Но и вот такого как сегодня я не позволю. Ты перешла все границы, — он закашливается, а я резко отшагиваю назад.
Мне больно… так сильно больно, что хочется кричать, чтобы стало хотя бы немного легче.
— Найди себе кого-то, Алиса. Ты же красивая, умная девочка. Неужели нет пацанов вокруг?
Делаю еще один шаг, чувствуя, как к глазам подбираются слезы.
— Не переживай, Миш. Найду, — голос ломается, но я гордо вскидываю подбородок, — Можешь не волноваться, больше я тебя не потревожу.
— Алиса, я не про тревожить сейчас…
— Я услышала тебя. Мне жаль, что тебе пришлось сюда приехать, но моей вины здесь нет. Если бы я могла что-то изменить, то обязательно сделала бы это, и тебе бы не пришлось ехать хоть больным хоть здоровым. Потому что я никогда бы так не поступила сама.
Его брови непонимающе сходятся к переносице, но у меня внутри все слишком сильно вибрирует, чтобы объяснять еще что-то.
Если он действительно решил, что я могла пойти на такое, то … он совсем меня не знает. Или я уже настолько ему осточертела, что он готов ухватиться за любой предлог, чтобы все это мне высказать и наконец иметь возможность вывести в свет свою девушку.
— А Настя твоя тебе не пара.
— Алис, — устало выдохнув, с болью смотрит на меня.
— Тебе, конечно, самому решать. Но если бы ты постарался, мог бы найти гораздо более достойную.
Помню я, как она глаза закатывала и цокала.
Не такая должна быть с ним рядом. Хотя… ему лучше знать.
Едва успеваю развернуться, как по щеке стекает слеза. Упрямо стираю её и возвращаюсь в клуб.
Очень больно, когда самые близкие люди так плохо знают меня.
Я не заслужила такого отношения. Никогда не опускалась до низких поступков, и Миша знал это. Но все — равно допустил мысль, что я сделала это намеренно. Значит, для него я глупая, маленькая Алиска, не способная ни на что большее, чем придумать вот такой ход.
И всегда буду такой.
От осознания этого за ребрами стискивает и жжет. Смахиваю еще одну слезу, когда в коридоре на меня натыкается Карина.
— Э-э-эй, я думала вы уехали уже! Ой… ты чего, Алис? — внимательно всмотревшись в моё лицо, сочувственно прижимает к себе, — Я налажала, да? — виновато бормочет.
— Нет. — Всхлипываю, утыкаясь носом в её дружеское плечо. Убивать мне её уже не хочется. — Наоборот.
— Это как? — отстранившись, хмурится.
— Не важно.
