Заметив, что мне звонят, вспыхивает всеми цветами радуги.
— Прикинься пьяной, — заговорщицки перекрикивает музыку.
— Что? — не понимаю я.
— Это я ему позвонила с твоего номера, — склоняется ближе к моему уху, — Сказала, что ты в хлам и тебя нужно забрать. Поэтому давай, включай свою актёрочку и вперед в ручки к любимому. Пусть тебя домой несет. Ну а дальше думаю, уже справишься.
Карина отстраняется победно улыбаясь, а меня к месту прибивает. На голову словно ушат холодной воды выливается.
Телефон в руке продолжает звонить, но я не в состоянии ответить, потому что внутри закручивается тихая злость.
Мой убийственный взгляд должно быть слишком красноречив, потому что ажиотаж Карины малость спадает.
— И не смотри так на меня, — шипит, складывая руки на груди, — Я просто взяла и решила твою задачку со звездочкой. Иногда нужно сделать первый шаг самой. Вот и делай!
15. Плохая
Алиса
Сердце гулко грохочет в ушах и рвет грудную клетку. Только этого мне не хватало!
Чёрт, чёрт!
Звонок прекращается, и на телефон падает входящее сообщение:
«Я приехал.
Выходи».
— Я убью тебя! — обещаю Карине, спрыгивая с барного стула и направляясь к выходу.
К ногам словно гири двадцатикилограммовые прицепили. Пока иду, пол под ногами натурально шатается.
Как же стыдно, Боже! Надеюсь, Миша хотя бы чувствует себя не очень плохо, потому что вытащить его больного из кровати это уже совсем.
Чувство вины подгоняет передвигать ногами быстрее.
Уже представляю, как он будет «рад». Естественно, прикидываться пьяной я не намерена. Может, кто-то и прибегает к подобным дешевым уловкам, но точно не я.
Толкнув стеклянные двери, выскакиваю на улицу. Телефон снова разражается звонком, но почти сразу перестаёт звонить. Оборачиваюсь и замечаю чуть поодаль справа знакомый кроссовер.
Миша стоит около него и смотрит на меня исподлобья. Злой…
Конечно, злой. Я бы тоже не извергала положительные эмоции, если бы меня больную из постели подняли.
Чувствуя, как внутри всё сжимается, спускаюсь к нему навстречу. Щеки горят, и во второй раз за день появляется желание провалиться сквозь землю.
Подхожу к нему и открываю рот, чтобы с ходу начать с извинений, но Миша опережает меня.
— Я так и думал.
— Что? — оступаюсь о его холодный тон, которым он никогда до этого со мной не говорил.
Его разочарованный взгляд, как лезвие холодного оружия, проникает под кожу.
