— Как такое вообще могло произойти? — вероятно, придя наконец в себя, Оля, всплеснув руками, раздраженно вскакивает с места. — Алиса!
— Саш, — с обвинением произносит одними губами Мари, — ты что?
— А что?
— Это же Алиса!
— Есть какие-то конкретные правила с кем я должен быть?
— Да! Не с моей сестрой! — нервно хватает бокал Оля, но не отпив из него, с грохотом ставит обратно, — Можно тебя на минуту, Алис?
— Нет, — отвечает вместо меня Саша. — Все выяснения отношений только со мной. Не надо этих уединений.
Хочешь что-то узнать, спрашивай здесь и сейчас.
Его руки исчезают с моих плеч. Я чувствую, как он выпрямляется, и тоже соскакиваю со стула. От тревоги пульс летит как скоростной поезд, ладони влажные и холодные.
— Оль, успокойся, — пытаюсь успокоить, — Ничего страшного не произошло.
— Как это? Алиса, ты что? Это же……Саша!
— «Саша» сейчас от тебя звучит как «мудак», — говорит с издевкой он.
— Не мудак, но, ты сам прекрасно знаешь, что тебе не нужна Алиса. Зачем? Девушек мало что ли?
— Ты давай мне еще расскажи кто мне нужен, а кто нет, — притягивает меня к себе Саша, а я обнимаю его торс руками.
У Оли в ответ на это мое действие лицо покрывается пятнами.
Внутренности от волнения сводит, меня тошнит.
— Саша, моя сестра — не какая-то девчонка, с которой можно провести время. Ты разобьешь ей сердце, и как ей потом жить? Совсем совести у тебя нет?
— А мать Давида тебе все это этими же словами говорила? Что ты бессовестная и испортишь ему жизнь?
Оля застывает, меняется в лице, Давид рывком встает со стула.
— Сань, грани не теряй, — предупреждающе сводит брови и тянет к себе сестру.
— А я не теряю. Я напоминаю, что тебе, Оль, как никому должно быть известно как это, когда тебе говорят кто тебе подходит, а кто нет.
— Не сравнивай! У нас разные ситуации, — цедит сквозь зубы Оля.
— Нет. У нас разные на них взгляды. И раз уж на то пошло, то именно я — тот, кто никогда ни одного из вас не осудил, а натворили вы хуеты побольше моей. Мне напомнить?
— Битеев, блядь, — рычит Давид.
— Дав, давай не будем, — таким же тоном врезается в него Саша. — Все в этой комнате, помимо Помазова, знают как это, когда тебе пытаются навязать чужую точку зрения. И Мари с Демом, и вы вдвоем. Тебе, Оля и тебе, Мариам, было столько же, сколько Алисе сейчас, когда вас тыкали носом и решали за вас, что вам по жизни делать. Не втягивайте в эту херню Алису. Есть вопросы, задавайте их мне.
Оля с Давидом молча кремируют нас взглядами.
