Наши тела соединяются с характерными шлепками, воздух вокруг становится тягучим и тяжелым. Я вздрагиваю на каждом яростном толчке и только теперь понимаю слова о том, что нужно держаться. Крепко сцепляю руки вокруг его шеи, Саша тяжело дышит мне на ухо, а я кусаю его. От избытка удовольствия не понимаю куда и как его выплеснуть.
Сжав сзади одной рукой мою шею, он набрасывается на мои губы. Я растворяюсь в стремительно набирающих обороты ощущениях. Тело становится сначала ватным, потом напрягается, горит, мышцы сводит судорогами.
Абсолютно не замечаю, как мы оказываемся у стены. Саша упирает меня в неё и насаживает на себя рывок за рывком.
Мне горячо, остро и теперь уже совсем не стыдно.
— Алиска-а-а-а, — сорвавшись, он ест меня поцелуями и своим обезумевшим взглядом. — Я кончу скоро.
— Я тоже. Почти уже, Саш.
Мои чувствительные соски трутся о его грудь. Чувствую, как оргазм собирается внизу в тугую пружину, секунда, еще одна, и внезапно Саша давит пальцами мне на анальное отверстие.
В шоке замираю и распахиваю глаза.
— Т-т-тш-ш, я не глубоко, не бойся.
Давление немного усиливается, внутрь проникает фаланга его пальца. Сердце рвется из груди, потому что к такому я не была готова, но оказывается, это совсем не больно. Скорее, непривычно и по-новому. В совокупности с движениями его члена ощущений становится в разы больше. Внизу словно атомная станция начинает работать и вырабатывать столько удовольствия, что мне в какой-то момент становится невыносимо с ним справляться.
Вытянувшись струной, пропускаю через себя волну накатившего оргазма, надсадно кричу, а через секунду Саша выходит из меня и мой живот покрывает его сперма.
От презервативов мы отказались после второго секса. Оказалось, у меня аллергия на латекс, которая проявлялась сыпью и зудом. А вот так, на живую, даже в разы приятнее.
Приняв еще раз душ, мы разморенные заказываем обед-ужин и заваливаемся на диван.
— Не против, если я схожу на бильярд с мужиками? — играя с моими волосами, Саша находит пульт и включает телевизор.
Я крепче вжимаюсь в его шею носом. Вечера с ним такие особенные, и мне эгоистично не хочется делить его буквально ни с кем, даже с ребятами. Возникает детское желание сказать: «Против», но я ведь понимаю, что это глупо.
— Сходи конечно.
— А ты что будешь делать?
Мурашки мягкой россыпью покрывают плечи, когда он нежно гладит их подушечками пальцев.
— М-м-м. Придумаю что-нибудь. Может с Кариной прогуляюсь.
— Лады.
